— Надо раскачать ситуацию здесь. По принципу — чем хуже, тем лучше. Одновременно — необходимо помочь России нарастить силы настолько, чтобы они могли противостоять США. Относительно Лондона — я получила уверения в том, что в нужный момент Британия выйдет как из ЕС, так и из особых отношений с США и начнет проводить самостоятельную политику. Они уже давно тяготятся отношениями с США, им нужен Израиль и Китай.
— Это не рискованно? Как говорят русские: пилим сук, на котором сидим?
— Ты предпочитаешь сидеть? И ждать, пока все рухнет от гнили? Пока вас снова захватят мавры, а у нас будет мечеть Парижской Богоматери?
— Я не уверен, что Россия та страна, на которую надо делать ставку. И ее лидер тот человек, с которым можно сотрудничать. Он в душе коммунист. Слишком мало времени прошло.
Баронесса прищурилась.
— А больше времени у нас и нет. Что касается того, что сегодняшний лидер России коммунист… ты читал его воспоминания?
— Нет.
— А я читала. У каждого из нас в жизни… есть точка. Поворотный пункт, после которого они становятся другими. У меня это был тот проклятый день в гестапо, когда ублюдки насиловали меня, а другие ублюдки заставляли моего отца смотреть. У твоего отца — это стал день, когда убили адмирала Бланко… если бы в тот день твой отец сел к нему в машину, то и он был бы мертв. Что касается его — то у него это был тот день, когда он оказался один, в представительстве своей службы в Дрездене, когда в двери ломилась разъяренная толпа. Тогда он вышел к ней — один против двух с лишним тысяч. И толпа не посмела. С тех пор — он перестал быть коммунистом, даже если когда-то им и был. Думаю, что не был.
— Не был?
— Он сотрудник спецслужб. Как ты. Как я. Как все мы. Много ли мы верим?
…
— Америка должна проиграть. Она должна проигрывать раз за разом, чтобы потерять веру в себя. Их мессианская вера — вот что надо подорвать и сломать. Рухнуть она не должна, ошибки девяносто первого года нельзя повторять. Но она должна раз и навсегда понять — что здесь ей не место…
Гей-парад уже прошел. Мусорщики — убирали грязь с улицы.
— Ты с нами?
— Да — ответил адмирал — с вами.
— У меня к тебе есть личная просьба. Одной девушке надо дать приют. Снабдить документами. Вот она.
Баронесса передала плотный конверт из крафт-бумаги. Адмирал раскрыл конверт, перебрал документы и фотографии. Хмыкнул.
— Неплохо. Полагаю, есть отличная возможность. Я ее удочерю. Это будет самое надежное.
Баронесса покачала головой.
— Старый повадник, ты не меняешься. Это невеста моего внука и протеже, Жоржа. Помни об этом, когда потянешь к ней свои загребущие руки.
Адмирал поднял руки, его лицо изображало притворный ужас.
— Эвелин, поверь старому моряку — и в мыслях не было. А насчет удочерения — я серьезно. Это даст ей легальный паспорт, подданство и более того — полноценный и законный дворянский титул. Ты не хуже меня знаешь, что это значит[36]…
— Да… — сказала баронесса — знаю…
— Зачем ты хочешь поехать? — спросила баронесса, когда они совершали утреннюю пробежку на следующий день — что ты можешь такого, чего не может он? Ты лучше стреляешь, чем он?
Алиса бежала, чувствуя, как стучит сердце, каждый его удар…
— Нет.
— Ты хитрее и опытнее его?
— Нет.
— Тогда почему?
— Это сложно объяснить.
— А ты попробуй.
— Понимаете… чтобы выжить в Одессе недостаточно быть хитрым и опытным. Надо мыслить совершенно по-другому. Надо точно знать, что полиция, если к ней обратиться — не поможет тебе, а сделает только хуже, чаще всего полицейские сами и совершают преступления. Меня держали в рабстве полицейские. Надо знать, что любой с кем ты о чем-то договорился — может тебя предать в любую секунду, как только это ему покажется удобным или выгодным…
— Но тебя могут узнать.
— Да, но и я могу кое-кого знать, и это мне поможет. Я знаю, как изменить внешность, я же профессиональная актриса. И меня никто не будет подозревать, мало кто догадается, чем я на самом деле занимаюсь.
Баронесса остановилась, тяжело дыша, перешла на быстрый шаг. Обычно они бегали по утрам дольше.
— Пошли, где-нибудь, присядем.
Они присели в тени, которую давали деревья… их высадил владелец ближайшего кафе и он же сделал беседку, чтобы людям было удобно. Это было то, что всегда удивляло Алису — она ведь выросла в стране, где человек может потратить на забор кирпича больше, чем на сам дом, просто чтобы доказать что может, но при этом к дому будет вести раздолбанная дорога и все будет нормально…
— Расскажи мне про Украину — попросила баронесса — это ведь Россия, ее бывшая часть. Как получилось, что там происходит такое?
Алиса пожала плечами.
— Не знаю… я была слишком маленькой, чтобы это понимать. Просто в какой-то момент что-то пошло не так. Остановились заводы, не стало работы, людей выкинули на улицу. Каждый стал выживать, как мог.
— Но полицейские. Их же не выкинули на улицу.
Алиса улыбнулась, невесело.
