Эта земля, разорванная на куски Югославия. Кому это было нужно? Кто ответит за трагедию того же Ибрагима, дочь которого вырастили в ненависти к родному отцу? И сколько здесь таких трагедий? А ведь каждая — как мина в земле, ждущая своего часа…
Ирак. Он был в Ираке. Воевал в Ираке. Провел там три страшных года, когда шла гражданская война, когда каждое утро начиналось со сбора трупов на улице — похищенных и убитых людей обязательно выбрасывали на улицу рядом с тем местом где они жили — как устрашение и предупреждение еще живым. Семь — десять трупов за ночь — было нормой даже не для Багдада — а для одного его района.
Они тоже и воевали, и убивали. Но Ангел еще и пытался понять — а почему так? Откуда берутся бездны ненависти и звериной, нечеловеческой злобы, заставляющей бывших торговцев, жестянщиков и крестьян делать то, что они делали. Как могло прийти в голову нормальному человеку взять дрель и наматывать на нее кишки другого человека — а потом оставить умирать. Как могло прийти в голову группе боевиков остановить автобус и расстрелять всех, у кого было имя Али — просто за то, что у них было такое имя? А ведь это не самое страшное из того что он видел.
И один старик, настолько старый, что он помнил, как начиналось, сказал ему: когда была Османская Империя — мы все жили в мире…
Безумная, бессмысленная вражда. Национализм малых наций, более опасный, чем большой — ввиду слабости. И наконец — бессмысленность. Бессмысленность существования — что может сделать малое государство? Может ли оно проложить дороги, которыми будут пользоваться и через тысячи лет как Рим? Нет. Может ли оно дать всему миру римские законы, календарь, имена, образ жизни? Нет. А что вообще может малое, национальное государство — такое как Хорватия? Принимать корабли с туристами и из последних сил поддерживать собственную самобытность какими-то дурацкими, из пальца высосанными фестивалями?
Не мало?
Ровно в нужный момент — он оказался у дороги, ведущей в порт — и тут же рядом затормозил старый грузовик. Ибрагим приветственно махнул рукой с пассажирского.
— Залезай…
Он покатили в порт. Дорога была разбитой — коррупция, как и везде на Балканах процветала, помноженная на разгильдяйство.
— Кто продает?
— Его зовут, так же как и тебя, Ангел. Только это болгарин и это его имя. Точнее — он македонец.
— С македонцами связался?
— Они мне должны.
— А порт сейчас кто держит?
— Лука.
— Лука?!
— Он самый. Он сильно поднялся после Ливии. Говорят, что он сумел прикарманить часть золота Каддафи…
Ангел покачал головой.
— Бывает же.
— Да, у каждого своя война. Как говорят — война как родная мать?
— Кому война, а кому мать родна.
В порту — они припарковались около черного джипа Фольксваген. Около него — стояли несколько человек, выделялся полноватый, как колобок джентльмен с типично турецкими усами и в феске. Он был не совсем болгарином — он был помаком, то есть болгарином, принявшим ислам. После Ливии — Боян решил стать солидным человеком на свой манер, связался с гюленистами и бог знает с кем еще, начал проповедовать возвращение Османской империи на Балканы. Что ж, у каждого — империя своя…
— Боян…
— Ибрагим… хвала Аллаху. А это кто с тобой…
— Не помнишь? — спросил неизвестный…
Торговец прищурился… заходящее солнце светило прямо в лицо. Потом — он вдруг начал стремительно бледнеть…
— Мир тебе — сказал неизвестный на иракском диалекте арабского — моя религия предписывает мне прощать врагов своих. И я прощаю тебя, хоть ты этого и не заслуживаешь.
— Но думаю, мы вправе рассчитывать на скидку — добавил Ибрагим.
Поздно ночью — с одного из пакгаузов в большую лодку — грузили мешки и ящики. Пулеметы, автоматы, снайперские винтовки, бронежилеты, гранатометы. Из необычного — только снайперская винтовка калибра 12,7, Черная стрела, которая использовалась еще в балканских войнах — при применении правильного боеприпаса она способна подбить бронетранспортер. Ночь была тихой, фонари порта — отражались в мутной, в нефтяных разводах воде. Где-то на берегу играла музыка, веселились люди — а тут в лодку грузили оружие в количестве достаточном, чтобы вооружить усиленное отделение.
Боян — считал товар, чтобы получить за него цену. Достойную цену. Он не первый раз продавал оружие наемникам из ЦРУ, и знал, что они всегда достойно платят…
Лодка — глубоко сидела в воде под тяжестью смертоносной стали, которую на нее погрузили…
— Достаточно — наконец объявил тот, второй — сколько с нас?
— Если в долларах, то вы набрали на… сто пять тысяч.
— Сто — для ровного счета?
Боян принужденно улыбнулся — опытный торговец, он знал, что так будет. Выбранное оружие тянуло на восемьдесят.
— Договорились…
Тот, второй — достал пару карточек.
— Что это?
— На каждой по пятьдесят тысяч. Коды на обратной стороне. Снимай осторожно.
Боян повертел в руках карточки. Конечно, стремно… наличка лучше. С другой стороны — люди известные, да и он человек известный. Информация о кидалове — расходится мгновенно, и больше такому человеку с подмоченной репутацией никто и ничего не продаст. Да и двадцать навара…
— Пулемет не нужен?
— Какой?
