Кардинал сплюнул.
— Короче, если хочешь в Киев — не вопрос. Сделаешь дело — назначим. Но Одессу мне подготовь к продаже. Сделаем три — твоя половинка. Сделаем пять — твоя единичка. Ты знаешь, я не кидаю.
Резницкий кивнул.
— Сделаю.
— Во… так бы раньше.
— Когда выезжать Тарас Игоревич?
— Вчера, Леня. Вчера.
— Мне надо людей собрать.
…
— Ну, моих. С АТО.
— Доверяешь им?
— Да.
Резницкий действительно мог доверять своим людям. Только что они совершили заказное убийство в Харькове — журналист узнал слишком много. И оно было не единственным.
— Тогда давай. И еще: обделаешься — закопаю.
Кардинал посмотрел на подчиненного так, что ему стало не по себе — ему, кто был под обстрелом. Но больше — Кардинал ничего не говорил, и Резницкий понял, что аудиенция закончена.
Тем временем — генерал-лейтенант (генерал полиции второго ранга) украинской полиции Богдан Семидрев — проводил в Одессе совещание.
Правда, проводил он его не в своем кабинете, а в кабинете директора одной подкрышной фирмы, занимающейся поставками продуктов питания, а по факту — контрабандой через порт. Сам директор — счел за лучшее исчезнуть…
Кабинет был маленьким, но обставленным с претензией на роскошь — торговую, безвкусную. До пояса отделка мореным деревом, выше — кожа. Тяжелые, советские еще занавески на окнах, из которых виден — порт.
Напротив Семидрева — сидели по старшинству его подчиненные. Помимо прямых — были и те, кто юридически ему не подчинялся — например, начальник наркоконтроля области и зам прокурора — но это были его люди. Имена лучше не называть… да и какой смысл. Суть была не в именах, суть была в том, что любой человек, самый честный — пречестный, попав на определенный уровень ОБЯЗАН был брать — иначе система его моментально съедала. Да и попробовал бы честный попасть… должности то продавались. Сейчас все в системе — было построено на деньгах. Везде были деньги.
Семидрев — обвел взглядом подчиненных. Заговорил не вставая.
— Что произошло — все знают. Когда я эту с. у найду — зарою вместе с семьей, в море перетоплю, как кутят. Но пока — надо тихо делать. Сема, сколько дури у нас?
— Примерно тонна с четвертью героина — это турецкая партия, плюс по мелочи разного — килограмм пятьсот еще. Это я изъятое не считаю.
— Держать их сейчас опасно. Сдашь румынам по оптовой цене.
— Всё?
— Все, б…! На нас сейчас камни с неба полетят, а вы за кишени свои переживаете!
Подчиненные потупили взоры.
— В порту еще что-то есть?
— По мелочи, Богдан Иванович.
— Все убрать. Быстро. Доведите до сведения — если что, мы не в ответе…
…
— Так, теперь с бабами, с игрой и со всем остальным. Что сейчас реально взять — возьмите. Но с завтрашнего дня — не жрать!
…
— Никому не жрать, слышите?! Пока все не прояснится, и я не дам отмашку. Если кто с завтрашнего дня влетит — спросим как с гада. Всем понятно?
Подчиненные, один за другим, подтвердили, что все понятно.
— Тогда — работать! Токарев, задержись.
Владимир Токарев вот уже полтора года был начальником одесского УГРО. Потомственный опер, прошедший все ступени карьерной лестницы, от простого патрульного мента и до начальника УГРО. Семидрев его нашел, поднял и не ошибся — за город отвечал именно Токарев, не допуская ситуаций, когда резонансное преступление заставляет принимать кадровые решения вне зависимости от того, сколько до этого было занесено и сколько вместе выпито. Токарев — вырос на одесских улицах, знал город как свои пять пальцев, и никакого резонанса не допускал. В городе его боялись…
Когда Семидрев и Токарев остались одни — генерал тяжело посмотрел на своего подчиненного поверх очков.
— Нашел?
— Нет…
…
— Кабинеты мы почистили, пригласили спеца со стороны.
— СБУ?
— Нет, совсем со стороны, с России привезли. Нет ничего. Голяк. По мотивам… тоже странно. Он бьет по площадям. Вываливает дерьмо не конкретно на вас, или на меня, а на всех. Хотя цель явно — Одесса.
— Кто, Вова? Кто? Найди мне эту с. у, я его… ух… голыми руками задавлю.
— Найду.
— Найди…
Семидрев закурил.
— Мне зама назначают. Отбиться я не смог, сам понимаешь?
— Кто?
— Резницкий. Леонид. Знаешь его?
— Слышал мельком.
— И что слышал?
— Кардинала человек. Верный пес.
— Он самый. Он только что с АТО. Надо его за яйца именно по этой теме брать. Не может быть, чтобы ничего не было. У тебя надежный человек есть, со связями? Пусть скатается, узнает, чем там полкан Резницкий дышит.
— На тех, кто в АТО работал, грязи — навалом.
— То-то и оно. А ты найди.
— Есть.
Семидрев раздавил недокуренную сигарету в чужой пепельнице.
— Сам то что думаешь? — доверительно спросил он — кто нас? Кардинал?
Токарев покачал головой.
— Там документы, которым — год, два. Если Кардинал тогда уже знал, он бы давно в ход их пустил. Давно он зубы на Одессу точит.
— Вот и я о том же. Может, к выборам?
— А смысл? Тут, скорее, в минус — вы бы дали к выборам, если бы Киев попросил?
— Дал бы.
— Ну, вот. А сейчас перед выборами устраивать пертурбации в таком вкусном месте, как Одесса, рискуя, что остановится поток денег? Перед выборами?
