Отцу нравилось в Хаверре, он с удовольствием занимался лошадьми, а вечером не отказывался сплясать тролли-волли. Он полностью забросил идею писать воспоминания и вроде не горевал об утрате своих пергаментов. Единственное, что его огорчало, – то загадочное поручение, о котором говорил мне король.
– Это мне не нравится, – повторял он. – Не нравится совсем.
– Ты должен отказаться, – предлагала мама, тоже очень встревоженная.
– Я уже согласился.
На этих словах я их оставлял и шел кормить Дафнира.
Время летело, как бывает, когда ты счастлив. Пришла зима со своими днями в темноте и завихряющимися ветрами. Стояла середина октября, и снег все еще не показывался.
– После великого снегопада в 1015-м люди тоже не видели ни снежинки целых два года, – рассказывал Ари-рыбак.
– Ну дай-то бог! – восклицала моя младшая сестренка.
Инге, раз уж мы заговорили о ней, за эти месяцы полностью изменилась. Раньше она была такой серьезной и скромной, такой робкой; теперь же она превратилась в настоящую ведьмочку. Они с Лалой надолго сбегали в Кой и там играли с детьми троллей и полутроллей, которые редко воспитаны как ангелы.
Домой она возвращалась поздно ночью, не мылась и хамила родителям… Настоящая ведьма, я же говорю.
– Поговори с ней, тебя она послушает, – умоляла меня мама, когда у нее кончалось терпение.
Я шел искать Инге, чтобы уговорить ее прислушаться к голосу рассудка. Я читал ей нотации целое утро, используя все доводы, которые приходили в голову. Она вежливо меня выслушивала, но в ее поведении это ничего не меняло.
– Подождем, пока само пройдет, – предлагал мой брат, доказывая, что у него интересная жизненная философия. – Пусть только перестанет таскать мои рубахи.
Новости о жизни королевства мы получали от гонцов, которых посылал Гизур. Мы узнали, что Хакон II стянул к границе большое войско, война ожидалась летом, если не случится чуда.
Мой бой с принцем Даром долго давал пищу для разговоров в столице и в провинциях, а над его исходом многие смеялись. Дара прозвали Спящим красавцем. Он об этом узнал, естественно, впал в дикую ярость и вышел на улицу, колотя прохожих направо и налево, потом он засел дома на целый месяц, выдумывая ужасные пытки, которым он меня когда-нибудь подвергнет. В конце концов Дар вышел из дома только по личной просьбе своего отца, чтобы совершить подвиг для общего блага: уничтожить великана Драуга, который терроризировал людей, живущих к западу от Мидфьорда.
Принц Дар выманил Драуга из берлоги и своим мечом Тысяча Ран, недавним подарком отца-короля, прикончил его. Он доставил огромную голову в столицу, где народ встречал его как героя. О Спящем красавце больше не говорили.
Но это приключение принесло принцу Дару еще одну радость. В берлоге Драуга среди сокровищ, накопленных великаном, он обнаружил красивую корзинку. В ней лежал детеныш дракона – весь белый и с твердой кожей. Это был невероят. Сам не свой от счастья, Дар поклялся воспитать из него бойца, которому нету равных, лучшего в его поколении. Он дал дракону имя Непобедимый.
Мой же дракончик требовал постоянной заботы. Пить ему надо было давать по часам, иначе ему грозили обезвоживание и смерть. Мы дежурили днем и ночью: Тетуна, Дизир, Сигрид, Хельга и я.
Дочь Гизура сперва смотрела на Дафнира снисходительно, звала его заморышем и недоноском, но скоро привязалась к нему, как и мы все. Теперь Хельга первой пугалась, если он кашлял или затрудненно дышал.
Когда я повторил Тетуне советы короля, она воскликнула:
– Нельзя обощей? Обять эти дурацкие зказки! Драгонам нужно разнообразное питание, как и троллям, и людям. Фрукты, обощи, лозозь и моллюзки… Им нужно бсё, и как можно больше.
– Но ему только четыре месяца, – напоминал я.
– Здоровая пища дужна в любом возразде!
Она готовила Дафниру похлебки, не слишком вкусно пахнущие, но ему они явно нравились, и он шел на поправку. Тем не менее я втайне боялся, что Дафнир,правда не переживет зиму, как предсказала Хельга. У него случался то сильный жар, то приступы астмы, раз десять он впадал в летаргический сон… К счастью, Тетуна всегда знала, что нужно делать, как спасать.
Пришло лето (снега за зиму не было ни разу), Дафнир как-то утром проснулся без соплей на мордочке, и дыхание его было тихим и ровным. Мы нашли его сидящим в своей колыбельке, он был очень горд и улыбался.
Это был первый раз, когда он смог провести сидя больше трех секунд.
– МРООООГ! – проблеял он, радуясь своей победе.
– Думаю, двой козленок в безопазнозти! – объявила Тетуна. – Но не надейзя выразтить из него чемпиона, он на взю жизнь озтанется хрупким и болезненным.
– Послушанец в любом случае не может стать чемпионом, – заметил Гуннар.
– Зколько раз вам бовторять, я видела дрех малышей-послушанцев, и они были зовзем не похожи на Дафнира.
Мы все знали мнение Тетуны: по ее словам, Дафнир был угрюмец.
– У угрюмцев серая кожа, – спорил я. – А Дафнир прозрачный, бесцветный.