Горечь потери. Она оседала на языке. Нёбе. От неё хотелось плеваться. Вместо этого я стал жевать сухарь. Еда была без вкуса, но это была еда. Через какое-то время стали раздавать воду. Я взял кружку. Тёплая. Горьковатая, с привкусом железа и зелёного цвета от водорослей, которые не давали ей затухнуть. Говорят полезная. Только от неё тошнило, но я заставил выпить себя всю кружку воды. Это было нужно. Еда, вода, дыхание — жизнь. Для чего? Не понятно. Но это жизнь.
—Горе делает нас слабее. Заставляет нас вспоминать, что мы беззащитны. Каким бы ты сильным ни был, но всегда найдётся что-то сильнее тебя, с чем не получится справиться. Остаётся лишь принять.
—Принять несправедливость и посчитать, что всё нормально? — Я посмотрел на сумасшедшую, которая села рядом со мной. Даже не заметил, как она подошла.
—Боль — это две стороны монеты. Она как делает нас как слабее, так и закаляет. Но какой стороной упадёт монета — решаем только мы, — ответила сумасшедшая.
—Почему ты здесь?
—Не знаю. Я всегда жила на корабле. Или не всегда. Корабли уносят жизни. Уносят моих дорогих мужчин. Отец, брат, муж, сын, второй сын — всех забрали корабли и поглотило море. Я всё жду, когда оно поглотит меня, но море отказывается. Стоит войти на корабль, как шторма его обходить стороной начинают. Боги отказываются меня принимать к себе. Моряки зовут Хранительницей. А я считаю себя проклятой. Я всё знаю о смерти и всё знаю о жизни. Смерть не самое страшное, что есть в нашей жизни. Страшнее всего жизнь. Смерть — это покой. А жизнь — это движение.
—Которое не нужно, когда мы хотим другого. Но кто мы, чтоб понимать, чего мы хотим на самом деле? Никто.
—Всё верно. Мы никто. Пыль. Вдох того, кто всё это придумал.
—Но для чего он это придумал?
—Чтоб переплести как можно больше судеб на одной дороге. Когда всё хорошо, то мы сидим на месте. Но вот случается беда, и мы начинаем движение. Без пинков мы будем считать, что жизнь — это покой. И тогда равновесие ломается. Разве может быть жизнь и смерть покоем одновременно? Нет. Жизнь — движение, а смерть — покой. Пинки нам это напоминают. Заставляют идти. И тогда мы идём. Встречаем на своём пути других морфов. Переплетаем с ними свои судьбы. Толкаем их или останавливаем, чтоб не было совершено рокового шага. Для чего я живу? Может для того, чтоб сейчас сидеть с тобой? А для чего живёшь ты? Может твой разговор ещё не наступил? Может ты ещё не понял, что важно, а что пустое? Может ты ещё и не жил? Думай и дыши.
Она прислонилась спиной к борту корабля и закрыла глаза. Худые руки лежали на острых коленях. Она походила на дохлую птицу, которую давно не кормили. Серая кожа уже не принимала ультрафиолет. Сумасшедшая, вынужденная жить и возвращать к жизни других. Несправедливо. Но когда жизнь была справедливой?
Я заставил себя встать. Прошёлся по палубе. Качка. Море волновалось. Кит тянул корабль на скорости. Об купол ударялись брызги и рассыпались на мелкие осколки. Они напоминали капли дождя, что садились на траву и паутину, делая всё похожим на бархатное покрывало. Солнце превращало капли в искры. Жизнь для одних организмов и смерть для других. Как же всё было сложно…
«Ты жив?»
«Если я отвечаю тебе, то значит живой».
«Пять дней ты молчал».
«Знаешь, что произошло? — вместо ответа, спросил я».
«Знаю. Мне жаль».
«Смешно. Я боялся, что нам придётся оплакивать тебя, а в итоге траур несём мы».
«Так не должно было быть. Но случилось, — ответил Лешик».
Он молчал, но я чувствовал его присутствие. Смотрел как восходит солнце, чувствовал, как его лучи ласкают мир и понимал, что ночь закончилась. Страшная ночь дум и тяжёлых мыслей. Она закончилась. А впереди был новый день, который нёс что-то большее, чем свет. Наполнить этот день предстояло нам. Раскрасить его в цвета, заполнить поступками и свершениями, озвучить разговорами и песнями. Новый день. Новая жизнь, в которой прошлое теперь отражается лишь отголоском воспоминаний.
«Пап, только между нами. Сейчас обстреливают материк звероморфов».
«Кто?»
«Наши и киборги. Они не могут поделить чужую землю. Киберы запустили к зверям гниль. Наши — траву. Теперь ждём, какая ерунда победит. Мне кажется, что мир сошёл с ума. Уничтожить последний оплот мира…»
«Война никогда не была умным занятием. Уничтожение себе разумных — это глупость. Но мало кто понимает, что за подвигом скрывается чьё-то горе».
«Наши хотят попробовать освоить землю киберов. Нам же не привыкать к траве. А киберы вряд ли будут уничтожать гнилью свою землю. Они всё ещё надеются вернуться домой».
«Посмотрим. Один человек мне сказал, что живые скоро будут завидовать мёртвым. Как бы эти слова не стали пророчеством».
«Я надеюсь, что мы ещё найдём дом. Правда он уже будет не тем».
«Конечно, — я покачал головой. Лешик всё-таки был ещё очень наивен. — Как может быть дом прежним, когда из него уже ушёл ты? Я это давно понял, что жизнь поменяется. Теперь у тебя должны быть мысли о своей семье. Прошлое — это лишь воспоминание».
—И с этим пора смирится.
—Разговариваешь сам с собой? — ко мне подошла Дана.
—С сыном.
