—Ясно. Меня замуж зовут. Как думаешь, это серьёзно или слова на ветер? Я бы Тоню спросила, но ей не до меня. Она как сына потеряла, так не разговаривает ни с кем, кроме Степана. И то, через слово выдавливает.
—Главное разговаривает. Значит ещё не всё потеряно.
—Да. Есть надежда, что оправится. Так как думаешь? Мне опять на уши лапшу вешают?
—А смысл? — я посмотрел на стрекозу. Она старалась делать вид, что ей всё равно, но по лицу было видно, что она сильных раздумьях. — Когда ты молодая была, то смысл к тебе под юбку залезть ещё был. А сейчас? Ты её и так задираешь, когда просят.
—Но кто в здравом уме предложит семью стрекозе создать? Я его не понимаю. Говорю, что сейчас девчонок одиноких — выбирай любую.
—И чего он отвечает?
—Что я ему нужна. Только говорит, что работать я стрекозой больше не буду. И он с корабля уйдёт. Предлагает на берегу обосноваться. Сейчас, говорит, можно заново жизнь создать. С нуля. А я и рад поверить, да только страшно. Вдруг обманет?
—Хорошо, он тебя обманет. Ты чего-то потеряешь? Кроме того, что он тебе даст своё имя. Я так понимаю, что речь идёт об браке?
—Да. Но разве такое возможно?
—Всё возможно. Ладно, хочешь я поговорю с ним? Узнаю чего он там задумал?
—Хочу. Так и скажу, что без твоего разрешения замуж не пойду. Правильно?
—Дана, вот скажи, вы ведь с Тоней можете сами решать свою судьбу. Я зачем вам нужен? Да, сказал, что вы на меня работаете, но ведь это не правда.
—Почему? Ты взял нас с собой. Думаешь мы не понимаем какая плата этого пути? Твоя защита, наша работа. Тут всё правильно.
—Вы и в стрекозы пошли за защитой?
—Да. Понимаешь, когда оказываешься без семьи, то каждый видеть в тебе грязь, с которой можно сделать все что угодно. А когда появляется защита, то мужчина прежде чем сделать гадость подумает вначале, потому что за эту гадость можно и ответ получить. Сила за силу. Вот и ты сейчас защищаешь. Может так и не считаешь, но заменяешь наличие имени.
—Я поговорю с твоим женихом.
—Спасибо. Ты лучший, — она поцеловала меня в щеку и убежала вниз.
Семья. А ведь она и правда была одна. Без имени. Стрекоза, которая совершила ошибку, стоявшую для неё потерей уважения. Разве за одну ошибку, за миг глупости и страсти, можно так жестоко наказывать? Это нечестно. Неправильно. Но мир жёсток. Он диктует свои условия. А нам остаётся лишь подстраиваться.
К вечеру меня попросили спуститься в каюту к капитану. Тут я удивился. Для меня было странным, что он вообще знал о моём существовании. Внизу я был лишь однажды, когда девчонок устраивал. А так, больше и не спускался. Внутри корабль был наполнен морфами, которые разместились в каютах и трюме. Дети, женщины, мужчины — всё сновали по коридору. Как я понял, подниматься наверх они боялись, так как опасались, что купол на палубе может лопнуть и тогда они получат ожоги от воды. Такое могло случиться. Этого никто не отрицал. Жить на палубе было опасно. Но когда нет другого выхода, то эта опасность оправдана. К тому же я понимал, что если бы не солнце и сумасшедшая, то я бы не вернулся в этот мир.
Капитан поднялся из-за массивного стола, окружённого лианами по ножкам и краям столешницы. Его каюта представляла собой зелёный уголок, как подвал Валерия. Явно капитан хорошо получал, раз мог такое себе позволить. Хотя моряки всегда неплохо зарабатывали. А если учесть, что они большую часть времени проводили в море, то было понятно желание захватить с собой часть родного края. Сам капитан был старше меня. Где-то лет на десять. Лицо всё в мелких шрамах от ожогов, что явно были получены от морской воды. Какое-то время он молчал, наблюдая за мной. Я же ждал, когда мне объяснять за какие такие заслуги была оказана такая честь.
—Слышал, что ты семью потерял. Сейчас как? В уме или горе?
—Соображаю. К чему это?
—Ты же девочек на корабль провёл?
—Допустим.
—Боцман к Тоне посвататься хочет. Любовь там у них. Она сына потеряла. Он уже два года, как своей семьи лишился. Дом сгорел. Горе людей порой сводит вместе.
—Если она не против, то я-то чего должен против быть? — тут уже я удивился.
—Так она же на тебя работает. Явно какие-то откупные хочешь. Только сейчас время такое, что сложно с этим делом. Скинутся то можно, но без зверств.
Хотел сказать, что я девчонками не торгую. Да только обман бы вышел. Я же им нашёл «работу» на корабле.
—Не нужно ничего. Если ей нормально, а этому боцману её прошлое не коробит, то пусть женятся. Только, чтоб официально было. Без обмана. Стрекоза и так натерпелась за свою короткую жизнь. Не хочу, чтоб ей дали надежду на лучшее, а потом отобрали, — ответил я.
—Намерения у него серьёзные. А что стрекоза была… так ведь не от хорошей жизни? Да и кто сейчас об этом узнаёт, когда такая ерунда вокруг твориться?
—Начать всё с нуля самое дело, — согласился я.
—Да и шанс нужно давать. Я не думаю, что они стрекозами становятся от сильной тяги?
