Я еще не знаю этого, и, встав ровно в четыре утра, полусонная, бреду на камбуз, в очередной раз очень больно цепляюсь ногой за комингс – это такой высокий порог между отсеками. Он высотой тридцать сантиметров, и если я, сухопутная ворона, о них забываю, то тут же цепляюсь. От этого мои несчастные ноги по колени сбиты до кости, а кожа вся синяя. Штормит сильно, и я держусь за поручни. В прошлый шторм не удержалась, полетела на накренившуюся сторону парохода. От неминуемого падения и страшного удара меня спас капитан. Этот здоровяк поймал меня в полете, скажем, так, за секунду до перелома. И прижав к себе крепко, прошептал:
– Виолетта Федоровна, как вы вкусно пахнете хлебом.
Я, как, бездомный напуганный котенок, моментально отскочила от него. Если бы у меня была шерстка, она наверняка стала бы дыбом: мне этих ухаживаний не нужно. И вообще, я к такому обращению не привыкла.
– Да что вы меня так боитесь? Когда ходите по пароходу, всегда, я повторяю, всегда, держитесь за поручни. Иначе что-нибудь сломаете. А до берега, где есть больница, очень далеко.
Сказав это, капитан быстро ушел по каким-то своим делам. А меня до сих пор бросает в жар от воспоминания о том эпизоде. А вообще-то Владимир Иванович очень хороший. Он никогда не повышает голос, но его здесь слышат все. Капитан всем говорит «вы», а ко мне он обращается только по имени и отчеству. Нет у него хамства, спеси, он очень приятный человек.
Так, начинаю ставить опару на хлебушек. Интересно, сколько баллов шторм? Если больше семи, то сегодня вся команда будет лепить пельмени, или шинковать капусту и морковь на закваску. Здесь гулять и грустить некогда. Да, нет, вроде бы шторм утихает. Хотя в Тихом океане, как я поняла, никогда не бывает штиля, всегда штормит.
Занимаясь своим делами, думаю о том, какие все пароходы разные. Они такие же, как и люди – у всех разные характеры. Вот большой автономный траулер морозильный, сокращенно его называют БАТМ, он как вальяжный вельможа. Барин солидный такой, важный. А БМРТ, говоря человеческим языком, большой морозильный рыболовный траулер выглядит в моих глазах, как женщина со старомодным шиньоном. Это смешное сравнение из-за высокой трубы. Но самый трудолюбивый, конечно же, сейнер-траулер морозильный, сокращенно СТМ – это трудяга. Он как муж в хорошей семье, который тянет все проблемы на своих плечах. Так, за философскими мыслями, быстро пролетело время.
Уже время готовить завтрак, а Галки все нет. Начинаю волноваться, что же мне делать: готовить самой или ждать эту дамочку? Часы неумолимо отсчитывают время приближения завтрака. Эх, была – не была, нужно команде варить кашу на завтрак. Руки автоматически нарезают хлеб. Еще нужно сливочное масло, сыр, повидло. На обед обязательно разморозить мясо. Но это все закрыто. Да где же она? Неожиданно входит Дракон, он же боцман.
– Виола, моя жена приболела немного. Ты сегодня команде готовь сама. Хорошо? Справишься? – пряча от меня глаза, он смотрит куда-то в сторону.
– Да, конечно справлюсь. А что случилось, что-то серьезное? Может, ей врач нужен?
– Ничего страшного, – Дракон протягивает ключ от кладовой. – Вот возьми. Продукты бери, какие посчитаешь нужным. И никому не говори, что ты одна. Ладно?
– Хорошо. Но ты можешь толком объяснить, что случилось?
– Запой у нее, – внезапно произносит мужчина и в отчаянии садится на табуретку. – Я ее с собой в рейс специально беру, чтобы не спилась совсем. У нас же дети, и ее нужно держать под контролем, понимаешь?
Ох, ты елки-палки! С удивлением смотрю на этого прекрасного, работящего мужчину. Надо же, какое горе – жена-алкоголичка. Я, конечно, знала, что она выпивает. Но, оказывается, все намного хуже, чем думала. Так вот почему она такая злая, у нее алкогольный психоз. Боцман, подтверждая мои мысли, продолжает невеселый рассказ:
– Она выросла в ненависти. У нее мать такая злая, что всех на свете ненавидит. Поедом ест мужа, детей. Она работала поваром в колонии для осужденных, так заключенные ей записки подбрасывали, что ее в чане с супом сварят. Представляешь, какой Галя выросла с такой мамочкой? Я когда влюбился, думал, что мое человеческое отношение все изменит. Но, к сожалению, чудо не произошло. С возрастом все больше и больше у нее проявляется материнская злоба. Да еще и пьет без меры. Не знаю, что и делать, если командир узнает, что она пьет, ее отправят на берег. Там она детей доведет до истерики, они уже и так из дома из-за нее сбегали. А она сама быстро сопьется, и где-нибудь под забором замерзнет.
– А с кем дети сейчас?
– С моей теткой. Им там хорошо, она их любит.
– Понятно. Саша, я никому ничего не скажу, иди, – Мне искренне жаль его. Хороший, порядочный мужчина просто встретил в своей жизни совсем не ту женщину. Бывает.
– Спасибо тебе. Ты хорошая, Виолка, – с этими словами он вышел с камбуза.
