– В моей жизни был даже Московский институт нефтяной и химической промышленности.
– Да вы что? Вы в столице учились? Расскажите, – он ободряюще улыбается.
– Ой, это было так давно, словно в другой жизни. Я приехала туда из далекой провинции и московскую жизнь совсем не знала. И шикарное здание института тогда потрясло мое воображение. Понимаете, он похож на дворец из сказок: мраморный, величественный, с огромными аудиториями, коридорами, в которых все блестело. Я ходила по этому храму науки затаив дыхание, все еще не веря, что стала студенткой.
И как-то незаметно для себя поведала рассказ о своей студенческой жизни, о блинчиках с икрой. А капитан внимательно слушает меня и откровенно смеется:
– Значит вы, Виолетта Федоровна променяли искусство на блинчики?
– Да, махнула не глядя, – весело, в тон ему отвечаю я.
А затем он вдруг стал серьезным и произнес странную фразу:
– Мне вас Всевышний послал.
В недоумении смотрю на этого огромного и сильного человека. А он встал из-за стола со словами:
– Спасибо вам. Сейчас будут трал тянуть и мне пора идти. Вы тут, на камбузе, осторожнее. Берегите себя Виолетта Федоровна. Вы мне очень нужны. Понимаете, очень.
Владимир Иванович прикоснулся пальцами к моей руке, лежащей на столе. От его прикосновения меня точно электрическим током ударило. Я непроизвольно отдернула руку и быстро спрятала ее под стол.
– Колючка, – одними губами прошептал капитан.
И ушел. Меня от его слова «колючка» внезапно обдало горячей волной, затем лихорадочно застучало сердечко. Что со мной? Неужели я влюбилась? Но я гоню из головы эти пустые мысли. Потому что чужой муж никогда не станет на моем пути. Посидев еще пару минут и вспомнив, что я одна на камбузе, быстро съела еще кусочек шоколада и снова рысью побежала к плите.
Прозвенел длинный звонок – это значит, сейчас начнется выемка рыбы. Загорелся красный запрещающий сигнал. Я уже знаю, что это такое: когда тянут трал, ваера настолько натягиваются на лебедку, что весь пароход сотрясается от страшной вибрации. А затем огромный крен. Представьте себе шестиэтажный дом, который сотрясается и со скрежетом и страшным гулом кренится. Страшно кренится. Мне страшно. Никак не могу к этому крену и скрежету привыкнуть. Я чувствую себя маленькой девочкой, которая попала в неизвестную страну взрослых. Иногда мне хочется забиться куда-нибудь в уголочек, и тихо-тихо сидеть там. Но, увы, нужно работать.
Да, море – это совершенно другой мир. В том, в котором я жила раньше, таких жестких законов нет. Здесь же малейшая оплошность может стоить жизни. Поэтому бригада добытчиков тянет трал в специальной одежде. Они одеты как космонавты: в касках, в специальной обуви, которая не скользит по палубе. Связь с капитаном, который стоит на своем командирском мостике только по радиосвязи.
Покормив команду обедом, я должна была бы отдохнуть, но некогда. Решив побаловать матросов на полдник блинами, не отхожу от плиты.
– А кто сегодня борщ на обед готовил? – в амбразуре показалось лицо добытчика.
– Я, а что? Невкусно?
– Наоборот, очень вкусно, как у мамы, – прихватив порцию блинов и кружку с горячим какао, отвечает рыбак.
Мне очень приятно от этой похвалы и я улыбаюсь. Да и кому не понравятся такие слова? Так пролетели мои первые боевые сутки. Вечером пришла в каюту, упала на родную шконку, и мгновенно уснула.
Следующим утром проснулась в свои привычные четыре утра. Галина не появилась и сегодня. Глянула я на Дракона за завтраком, а он стыдливо опустил глаза в тарелку. Ну, что ж, все понятно без слов. Ее не будет. Но пообещав боцману ничего не говорить о ней капитану, буду молча тянуть эту лямку за двоих. Сегодня трал не ставят, потому что усиливается шторм. И весь экипаж, свободный от вахты, садится лепить пельмени. Я заморожу затем эти пельмени в огромных морозильных камерах. Никогда раньше не видела, чтобы почти сто человек свободных от вахты, садились за столы, и под музыку и сальные анекдоты, конечно, о женщинах, лепили эту вкуснятину на будущее. Хохот стоит еще тот. Быстро сную по камбузу между кастрюлями, слушаю этот мужской треп, и краснею от сильно пошлых анекдотов. Хорошо, что меня никто не видит, а то бы сгорела от стыда.
– Виолетта Федоровна, – заглядывает ко мне старший помощник, – а где Галина?
– Болеет, только что ушла, – спасая боцмана, бодро вру.
– Давно болеет?
– Нет, сегодня первый день.
– Вы справитесь? Помощи не будет.
– Справлюсь, конечно. Не переживайте.
Дракон напряженно прислушивается к нашему разговору. Когда старпом ушел, он прошептал в окошечко амбразуры:
– Виола, спасибо.
Я лишь киваю головой. Мне некогда разговаривать, готовлю суп, котлеты, вермишель, компот. Ноет все тело от усталости, но душа моя поет. Обстановка на пароходе веселая, несмотря на усиливающийся шторм. Что-то говорят по радио, прислушиваюсь. О, загадывают загадки. А тому, кто даст на них верный ответ будет выдан приз – бутылка водки.
– Пропуск в рай. В этом слове пять букв, – продолжает викторину невидимый мне диктор.
– Жизнь, – кричу я в окошечко амбразуры, продолжая готовку.
