Кобра и Молчун рванули вперёд, пытаясь прорваться, но толпа оказалась быстрее и перегородила путь. Напарники оказались окружены и встали спиной к спине.
- Проблемы, – хмыкнул Молчун.
“И не говори, переговоры не задались”.
Молчун сбил одного с ног ударом кулака на противоходе, а после схватил этого рейдера за шею, поднял и приложил его о пол так, что на них осыпалась ржавчина и песок с потолка. Другой рейдер с криком “Я выгрызу печень!” кинулся и огрел Молчуна с размаху железной арматуриной по голове. Кахаширу это было как удар пищащего молотка, он сразу дал напавшему в зубы.
“Потерянный” инферлинг с обломанным рогом и гнилыми зубами попробовал достать Кобру длинной ржавой заточкой, но тот отскочил и пригнулся, а после гарпуном влетел в напавшего, свалив с ног и железной перчаткой врезал ему по лицу несколько раз. Зубы инферлинга, почти мягкие, вывалились изо рта с чёрной гнилой кровью.
Кобра сразу перевернулся на спину, когда к нему уже подбежали двое. Он успел лишь поднять с живота винтовку, как её тут же попытались выдернуть, схватив за ствол, и дать её же прикладом Кобре по лицу; раздалась короткая очередь. Сквозь свежие дырки в потолке проникли три новых солнечных луча, а рейдер, в прямом смысле накормленный свинцом, постоял несколько секунд, пытаясь выдернуть у Кобры винтовку, словно не понимая, что уже умер. Его уже погасшие глаза, заляпанные собственной кровью, смотрели в разные стороны, а череп был тошнотворно неописуем.
Второму хватило времени, чтобы ногой ударить Кобру в грудь. Даже сквозь броню тот почувствовал неприятный тупой удар по ребрам. Чешуйки брони зазвенели.
- Захватчик! Я убью тебя! Ты больше не захватишь мои мысли!!! - заорал рейдер, но тут его сзади схватила за плечо чья-то очень большая мускулистая инферлингская рука, повернула к себе, и в следующую секунду “потерянный” рухнул, будто ему свернули шею.
Однако перед Коброй оказался вовсе не инферлинг. Даже не инферлингша. Перед ним оказалась крупная женская фигура со сложенными за спиной красными крыльями, а части брони были сплавлены между собой магией. Щёлочки глаз камбионши - дьявола среднего звена - горели адским огнём.
Всё внутри Кобры сжалось. “Они здесь. Уже”. Не думая ни секунды, он наконец-то выдёрнул винтовку у трупа; целая очередь вряд ли её убьёт, но возможно он вырвет себе время на побег.
Та что-то ему сказала, протянула мускулистую руку, но у Кобры внезапно весь мир поплыл вокруг; звуки растянулись, а окружение потеряло чёткость. Руки невероятно ослабели, а винтовка невыносимо потяжелела. Он сделал глубокий вдох ртом, будто задыхался, и бессильно запрокинул голову.
Гремящая музыка слилась в бессмысленный шум. Он закрыл глаза; накатил страшный сон, а перед глазами встал образ Молчуна, на спину которому запрыгнул один из сумасшедших, ножом пытаясь пробить костяную голову.
***
Всё это место пугающе трещало. С каждой секундой всё сильнее и сильнее Сова ненавидела сидеть под давящим куполом, хотя внутри неё вместе с сердечным жжением восхищённо гудела Кровавая Сова, желая вцепиться в каждого. В отрубившегося пьяницу, в рейдера, что взывал к смерти, в запуганного раба, и во всех, кто его сейчас избивал, собравшись в круг, крича радостные и жестокие песни и звуки. Жеччедрел словно гигантские пульсирующие внутренности; находиться здесь было и хорошо, будто упиваться кровью, и ужасно, словно изрыгать из себя её мёртвые потоки.
Перелетая с одной балки на другую, Сова выслеживала Кобру в этой полутьме. Его голос звучал то вдалеке, то невероятно близко, и всё это место гудело белым шумом, смешивая слова и мысли в гремящее марево.
Рядом пронеслась очередь - смерть, с грохотом разрезавшая воздух, три пули прожгли дыры всего в паре метрах от Совы, и та сразу же занырнула во тьму под балками – туда, где её не было бы видно.
Внизу, у деревянного гроба размером с дом, на железном мосту, к нему ведущему, она увидела обоих, Кобру и Молчуна, в безжалостном бою. Вокруг них люди, инферлинги и чёрт знает кто ещё. Безумно кричали, словно раненые больные животные, прущие на фермеров с копьями, невзирая ни на боль, ни на смерть.
Сове следовало помочь, она дёрнулась вниз, словно занырнула, но вдруг услышала испуганное уханье Малины и, обернувшись, увидела, что её укрытие стало в разы темней, обратившись в одну огромную движущуюся пасть; Малина находилась прямо в ней, и крылья её связаны лентами из чистой тьмы.
“Я смерть миров, я крик, что гаснет в тишине”, - гудела тень, - “я здесь, чтобы забрать тебя”.
Сова издала испуганный клич - только не Малина! - её глаз широко открылся, и внутри вспыхнуло второе пламя. Тут уже было не до Кобры, Сова стремительно рванула назад.
Тень потоком поднырнула под неё и описала дугу, оборачиваясь вокруг, подобно гигантской злобной змее; её прикосновения несли леденящий душу холод. На лице Совы от холода появились ранки; когти, начинённые магией, рвали Тень словно полотно, пока та сжималась всё туже и туже.
