- Пять серебряных монет, если впустишь меня и выпустишь по ту сторону дома на соседнюю улицу, - быстро сказал я, приставляя дуло пистолета к двери. – Или стреляю на малейших шорох.
- Умоляю не стреляйте, - взмолился женский голос. – У меня дети, господин! Умоляю не стреляйте!
- Дверь! – прорычал я, стальным голосом. – Немедленно отопри или стреляю!
- Умоляю, не делайте этого, - заливаясь слезами повторяла женщина.
Дверца отворилась.
- Закрой глаза и сядь на пол, - скомандовал я.
- Да, да, конечно, я всё сделаю. Умоляю не стреляйте. Денег не надо! Ничего не надо! Умоляю.
Я шагнул в дом, тотчас закрывая за собой. На коленях передо мной стояла хрупкая и маленькая женщина, в давно выцветшем и перелатанном многочисленными заплатами платье. Я услышал детский шёпот под кроватью и сдавливаемое всхлипывание.
- Вот твои деньги, - проговорил я, мгновенно трезвея от ярости, что заполнила мою кровь в драке.
Я бросил рядом с ней на пол, не отсчитывая, значительно большую сумму, чем посулил.
- Будут спрашивать, что видела, не ври, - добавил я, проходя через комнату к двери, напротив. – Только про деньги помалкивай, нето отберут.
Захлопнув за собой, я оказался в длинном коридоре со множеством одинаковых дверей.
«Доходный дом, - догадался я. – Удачно вышло. В такой дыре каждый день кого только не бывает. Не заметят».
Пройдя к лестнице, я спустился вниз. Попавшийся мне на пути старикашка, сидевший на нижней ступеньке, что-то проскрипел про шум, но даже не поднял глаз. Я подбросил с большого пальца мелкую монету. Не успела она звякнуть об пол, как пропала смахнутая ловкой, хоть и костлявой рукой. Я мог себе позволить платить за многое и даже больше, но привычно экономил. В вещах покойного полковника Лескова я обнаружил кругленькую сумму в валютах разных стран. Готов биться об заклад, что, если хорошенько обшарить карету, можно было бы найти ещё, возможно, даже больше. Но жадность никогда не входила в число моих пороков, а времени потрошить карету вокруг которой разбросаны трупы у меня не доставало.
Выскочив на улицу, я смешался с гудящий толпой. Заварушка с подавленным в зародыше бунтом против новой церкви оказалась подавлена в зародыше. Не оставалось сомнений, что это лишь один из многих эпизодов, которые ещё предстоят перенести этому городу, а то и всей стране.
«Если всего лишь ненароком оброненные слова молитвы возымели такой эффект, что будет, когда у воспротивившейся слепо подчиниться новому курсу веры толпы появится диктатор?».
Я тотчас одёрнул себя. Ещё не хватало ввязываться в религиозные дрязги на чужой территории. У меня и без этого хватало нерешённых дел. В сущности, все они могли быть связаны, этого тоже не стоило с ходу отметать. По счастью, убиенный в переулке мордоворот не успел замарать мою одежду кровью, а значит я всё ещё мог свершить задуманное, то, ради чего я и вышел в люди.
Почтовая станция представляла собой цилиндрическое строение, высотой порядка десяти саженей. Неподалёку располагалась большая конюшня, типографский цех, и ещё странное здание без окон, из тяжёлого огнеупорного кирпича. Поразмыслив, я догадался, что это ни что иное как банк. Остановившись у входа на почту, я оглядел вывеску: «Грозовой пегас. Виорик и сыновья».
«Дерзко и со смыслом, - мысленно оценил я. – Смею надеяться, что качество услуг под стать амбициям».
Толкнув дверь, я очутился в скромном закутке, что мог бы вместить едва ли трех-четырёх человек. На узкой скамье восседал пузатый седовласый мужчина с длинными лоснящимися усами. Растопырив ноги в стороны словно жаба, он запрокинул голову назад упираясь макушкой в каменную стену. Рядом с ним ютилась совсем молодая особа, чьё лицо было сокрыто под вуалью. Изящные перчатки до локтя, кружевной воротник и ярко выраженный корсет, доводящий талию до критически минимального диаметра не могли оставить равнодушным ни одного мужчину. Кроме меня. Я покорно занял очередь, встав справа от женщины, таким образом, что она могла бы смотреть на меня, разве что нагло подняв голову вверх.
«Мне не нужны ни свидетели, ни случайные знакомства. В другой жизни, я бы поднял этого жирного ублюдка, какого бы ранга он ни был. Я бы нашёл нужные слова. Но не теперь».
Тем временем, у единственного окна принимающего отправления, появилась веснушчатая физиономия молодого клерка.
- Господа, прошу согласно очереди, - писклявым голосом заявил длинноволосый парень в смешной фуражке с фамильным вензелем «В».
Пузатый тип, выдохнув, словно только, что совершил марш-бросок, поднялся, и в раскачку направился к приоткрытому окну клерка.
- У меня три пакета предоплаченной корреспонденции, - сообщил мужчина, бухнув на прилавок объёмные свёртки, обмотанные материей и запечатанные сургучом. – Нужно отправить немедля.
- Немедля не выйдет, - тотчас отрапортовал юноша в фуражке. – Перекладные только отбыли. Сможем отправить не ранее, чем будущим утром.
Пузатый немного помолчал, почёсывая морщинистый лоб, а затем разразился бранью, которую, как мне показалось, он старательно накапливал, лишь бы шокировать молодого работника.
