— Я думал отомстить Ольге Хшанской, но она ускользнула. Тогда я отбросил эту мысль, как несущественную. Последовал за Маркусом Авалосом, но сам же и прогнал его. Решил, что со всем справлюсь один. – бормотал я, не заботясь, не подслушает ли кто. — Встретил старого друга Никиту Лескова, но его убили. Тогда я взялся закончить его миссию. И встретил Мытею… Вокруг меня бушует ураган из смерти и мрака, а я снова гляжу в потолок и не знаю, что мне делать.
Мои слова глухо звучали в тишине, нарушаемой лишь писком крыс за окном, да шумом ветвей, раскачиваемых ветром.
Дракул-Тей был охвачен паникой. Древний город кишел взбудораженным пчелиным ульем, в который проникла восковая моль. Над мануфактурами не курился дым, не стучали сотни молотков, уличные торговцы без особой охоты открывали полупустые лавки.
- Опять цены взлетят, - бормотали в толпе напуганные и недоумённые голоса.
- Погромы начнутся, - хмуро вторили им другие, многозначительно поглядывая на девственно чистые торговые ряды.
- Слыхали? С утра опять облава была в Кошачьем тупичке! – кричали третьи.
- И чего? Взяли кого?
- Поговаривают, дюжину ведьм накрыли и пятерых алхимиков!
- Ага! Держи карман шире! – хохотали в ответ. - Ещё скажи, что с ними была парочка драконов.
- И десяток мормилаев!
- А в колодце кракен!
Люди шутили и смеялись, подбадривая друг друга, но над их головами липким смогом курился страх. В мире что-то незримо изменилось. Они ещё не понимали, что именно, какие перемены их ждут, но чувствовали смещение пласта реальности, впрочем, боясь предвосхитить будущее по-настоящему, а не в шутку. Я брёл в людском потоке, глазея по сторонам в поисках ответов. Не было нужды выискивать что-то специально, следы перемен попадались повсюду, куда не посмотри.
Храм вседержителя Лот звенел от песнопений внутри. Казалось, будто один церковный хор силится перекричать другой не менее рьяный. Я задержался, разглядывая фасад. Полузакрытый глаз – символ Лота вседержителя стыдливо завешивали белой простынёй двое монахов в крайне броских жёлтых хитонах. Несмотря на окутавшие город холода, оба оставались с непокрытыми и к тому же выбритыми головами. Я приметил у обоих на спинах до боли знакомый символ - крылатого льва, стоящего на задних лапах.
«Инквизиция, - смекнул я, наблюдая за тем, что они делают. – Следите за смертными, а сами затеяли хулу бога?».
На белоснежной ткани, что легла поверх ока Лот, изображалась пчела с воинственно поднятым жалом. Когда я впервые увидел этот символ, то нашёл его весьма сильной аллегорией: добрая созидательница, готовая ради защиты своей паствы отдать жизнь. Такой видели Эвт в Поларнии, а теперь и здесь. Такой её являли простому люду воцерковлённые служители культа и сановники.
«И всё-таки они сбрасывают Лота, чтобы вознести Эвт. Зачем? – размышлял я, наблюдая, как по лицам людей пробегает рябь. – У вас же и так Эвт занимает центральное место пантеона. С Лот говорят разве что…».
Я вспомнил Майю, и прочтённую ею молитву перед ужином, адресованную именно ему.
«Значит есть… Непременно есть причина, почему именно сейчас им понадобилось, чтобы все без исключения приносили молитвы лишь одному божеству».
- Лот вседержитель! Да услышат имя твоё в неисчислимых мирах и судьбах! Да сияет слава твоя, да не угаснет она в бесконечности эпох! – пробормотал я не громко, но твёрдо, так, чтобы меня непременно услышали те, кто стоит неподалёку.
- Да будет воля твоя тверда, как сыра земля, что хранит наши судьбы на пути к бесконечному счастью! – ответил из толпы низкий женский голос.
- Да пребудет власть твоя на земле, под землёй, на небе и за его пределами вечной! – крикнул совсем молодой голос.
В довершение сказанного неизвестный запустил камень, попав аккурат в макушку уже спускавшегося с лестницы инквизитора. Тот закачался, взмахнул руками и рухнул на земь. Его тяжкий стон показался громче колокольного звона. Толпа ахнула, качнулась вперёд, кто-то засмеялся… Из церкви выскочило ещё двое мужчин. На этих красовались уже белые хитоны.
«Фигуры повыше, - догадался я. – Такой меня и пытал».
Тот из них, что был постарше, окинул толпу гневным взглядом и рявкнул так зычно и страшно, что даже я невольно дёрнулся:
- Измена? Ересь? Поймать зачинщиков!
Призыв был адресован к городовой страже, которая появилась как раз вовремя. Совсем ещё молодой сержант с решительным лицом и узкой полоской мальчишеских усиков уже выстраивал в шеренгу десяток аркебузиров. Оружие городовых было по провинциальному старовато, но от того не менее грозно для просто толпы. В их руках тлели готовые к бою фитили.
- Целься! – скомандовал он.
