— Ва-а-дич… — Валька попытался улыбнуться. Но лишь скривился. — Брат… У-мирать, не… Страшно. Вот, толь-ко… Больно…
В уголках губ, появились кровавые пузыри. Определённый вестник. Сознание Зорина, криком вопило: «Нет!» Время тикало вперёд, и равнодушно утверждало: «Да!»
В горле защемило. Вадим шмыгнул носом. Глаза застелила слёзная пелена. Он поднял голову. Мишин, впервые опустил глаза. Все остальные молчали. Смерть — это данность. С ней не поспоришь и ей не возразишь. Она непреложна, как факт, как истина.
— Надо идти, Зоря, — немного спустя, сказал Мишин. — Скраолев! Давай сюда оружие! Понесёшь Бравина…
— Я сам, — мрачно возразил Зорин.
— Ладно, — согласился сержант. — Давайте, пацаны… Немного осталось.
Примерно через семь минут, их окриком остановили. То были наши посты. Чтобы не нарваться на пулю своих, пришлось подчиниться требованию и побросать оружие. Мишин долго кричал, что-то доказывал, протягивал военный билет. Наконец, дежурный наряд убрал злые шипы. Помягчел, обещал разобраться. Их повели до «своих».
Зорина уже ничто не трогало в этом послесловии. Ни разбирательство с постами, ни последующая адаптация в «Южном». Смерть друга надолго отключила его от повседневных реалий. Шок от утраты товарища, конечно же, прошёл. Время, союзник и враг, зашрехтовало и это событие, унося его в прошлое. Вальку увезли грузом-200 на родину в Тулу, где он будет погребён достойно. Слова друга Вадим запомнит навсегда.
УМИРАТЬ НЕ СТРАШНО.
— Ну что, ребята-девчата! Господа, русо туристо! Движение объявляю открытым. Погода нам улыбается. Ваш проводник сыт и доволен, что тоже немаловажно для первопроходцев. Остальное… Скорректируем по ходу пьесы. Олег — моя правая рука. Здесь бывал и многое видел. Полномочия командира на нём. Я всего лишь ваш лесной гид… Ну и советчик, в чём-то. Что, Олежа, берёшься рулить отрядом? Армию не забыл?
— Не вопрос, Николаич. — Головной улыбался. — Ты ведь меня поправишь, если что не так?
— А то… На то, вот он я и тут. — скаламбурил Вадим. Настроение было выше крыши. Ребята, упакованные в рюкзаки, улыбались. Девчонки тоже не унывали, хихикали о чём-то своём.
Не считая Зорина, походный отряд состоял из двух лиц мужского пола и сопровождающих их девушек. Тоже двух. Итого, пятеро. Для команды число оптимальное и вероятное. Они стояли за околицей дома Галины Анатольевны, при полном параде, и Вадим давал напутствие в шутливой форме. С вечера тётя Галя накормила ребят вкуснейшим борщом, нажарила грибов с картошкой. Суетилась как всегда, ворча на внучатого племянника, что вот, мол, не предупредил… Спать мужики в гостиной, расположившись рядком на застеленном полу. Девочек баба Галя уложила в спальне, сама прилегла на старенький топчан.
Чуть свет, Зорин, как и предупреждал, поднял всех на уши, стимулируя подъём свежеприготовленным завтраком. Дымящаяся картошечка дразняще щекотала ноздри, а зычный голос Головного развеял остатки желаний поваляться ещё. Умывание сопровождалось смехом и повизгиванием девушек. Ванька Климов дурачился и брызгал водицей то на одну, то на другую, за что щедро получил полотенцем по спине. Потом был завтрак и скорые сборы.
Сейчас команда стояла наизготовку, снаряжённая в двухнедельный поход и ждала его отмашки.
— Ну-с, потопали, благословясь! — выдал дедушкину фразу Вадим. Так бывало, трогался в дорогу Глеб Анатольич.
— Пошли! — Вадим уверенно двинулся по проторённому маршруту. Следом потянулся Олег. За ним, Люся и Наташа. Замыкал шествие Климов Иван. Его распирало жизнелюбие и восторг.
— И-ек-у-у!!! Виват, гардемарины! Отчаливаем! Держать, прямо по носу! — он напутственно шлёпнул Наташку по мягкому месту. Та сердито вскинулась.
— По носу, счас, кто-то получит, и это будет самый горластый.
— Наташенька, пардон! Я, любя, шутя, играючи…
— Обормот. — Она засеменила, догоняя Люсю.
— А вот интересно… В тайге, есть леший?
— Нет. — Обернулся Головной. — Повымирали в голодные годы войны. Ну, теперь-то будет! Думаешь, для чего тебя взяли?
Девчонки громко прыснули, оценивая шутку, а Наташа пошла, развивать тему.
— Пристроим тебе домишко возле болота. С надписью: «Здесь живёт потомственный леший». И будем на тебе деньги зарабатывать. Туристы будут стекаться… Всё такое… Пресса, телевидение. Деньги, слава…
— А ты, будешь моей лешачкой? А?! Вдвоём-то, мы круче, заработаем!
На этот раз, засмеялась, только Люся.
— Дурак! — Обиделась Наташа. — Я буду на кассе сидеть. Туристов кто-то обилечивать должен?!
— Лешачка на кассе. — Представил Климов. — Есть в этом, что-то разумное и доброе. Только на это народ потянется. Придётся рядом вторую кассу ставить.
— Заткнись, балбес! — Наташка рассвирепела не на шутку. — Счас ведром у меня получишь!
— Эй, задние! — обернулся Олег. — А ну-ка оставили разборки! Хорош трепаться, идите нормально! Ванька! Тебя касается…
