Нередкие пожары, бешеные ветра, — всё это не раз видела тайга. Тонны сожжённых и поваленных деревьев, — явление, пожалуй, частое, чем редкое. Обугленные и сломанные кроны, не способные возродить былую красоту. Однако, корневище дерева живёт и даёт потомство множеству побегов. Те, хоть высоко и не пойдут, но зайдутся большими кустами. По дереву. Если кедр, то стланик. Если ель — ерник. Протоптать тропинку через них, дело бесполезное. Кусты, есть кусты. Как не ломай и не крути, только гуще станут. Некоторое время ребята шли молча, ожесточённо раздвигая ветки колючего стланика. Потом и это кончилось. Неожиданно, поднявшись на плоскогорье, они оказались на лысой равнине. Та тянулась, утопая в мягкой траве и цветах, выдавая великолепную панораму. Протяжённость безлесной сопки была очевидной. Лес, казалось, отстранился на далеко. Но это, если смотреть вперёд перед собой, отмечая полоску дальних деревьев. Ближние деревья откроются сразу на спуске с холма. А сейчас текущий момент был само вдохновение для художника-пейзажиста. Обилие цветов, синее небо и солнце в раздолье. Темнеющий горизонт леса, пение птиц и натужное гудение шмеля.
— Какая здесь красотища! — Восторженно ухнула Люся. — Правда, Наташ, красиво?
— Отпад! — Завертела головой Наталья. — Мальчики, а давайте, здесь остановимся. Здесь так здорово!
— Мы почти на месте, девчата. — Ответил Вадим. — Вот только спустимся к реке. Красивость, обещаю, и там присутствует. А вот без воды нам не обойтись. Ещё чуток…
Чуток и, правда, оказался таковым. Едва сопка пошла на спуск, лощина, что раскрылась под ней, была бы верно, вторым откровением художника. Во всяком случае, вид реки сверху, заставил ребят потянуться к сотовым фотоаппаратам. Пришлось Вадиму сделать вынужденную паузу, пока команда не занесла сие великолепие в фотофайлы.
— Гляди, Вань, какие фотки. Прелесть! — Носилась с телефоном Наташа. — Эти обои у меня будут главными!
— А мой подсел, зараза! Вот-вот, сдохнет.
С реки так приятно потянуло прохладой, что путники, побросав багаж, устремились тут же к водной глади, торопясь поскорей насладиться прикосновением к чудодейственной влаге. Через минуту они фыркали, смывая пот и дёготь с разгорячённых лиц.
— Наталёк! Может, искупаемся? — предложил Климов. — Водичка, вроде тёплая.
— Ага, «тёплая»… Пальцы стынут.
— Тут, сплошь, одни родники, — пояснил Вадим. — Вода холодновата, несмотря на жару. А потом быстрина здесь, и не шибко, чтоб глубоко. Самое большее — чуть выше колена. Идеальное место для брода. Чуть дальше, вниз по течению, река глубоководнее будет, и теплее.
Не отходя далеко от воды и расположились. Климов разжигал костёр, устанавливая котелок с водой, напевал что-то под нос. Он быстрее всех освободился от лишней одежды и сидел сейчас в лёгких шортах, голый по пояс, как команч, хитро щурясь, поглядывал на девушек. Те порхали по лужайке, своей манерной бабьей суетливостью разряжая звуки лета.
— Люсь, дай массажку!
— А ты чё, голову мыть не будешь?
— Буду. Только сперва разглажусь. У меня не волос, а спутанный ком.
— У меня шампусик-фирма-а. Реально из Франции привезён. Это не московская подделка. Попробуешь?
— Попробую. А дай поглядеть!
Девочки давно разоблачились в лёгкие одежды. Натали была в обрезанных по колено джинсах, в сланцах на босу ногу. Верх облегала жёлтенькая маечка. Этакая девушка-карамелька. Люся, в отличие от неё, была одета в более приземлённые тона, но выигрывала, благодаря своей точеной фигуре. А ещё, распущенные пряди рыжих волос, огненной копной упали на плечи. Ваня, как бывалый оценщик, расставлял приоритеты, не забывая при этом, подкидывать сучья в, пока ещё слабый, огонь. Девушка Олега ему нравилась. Но Наташка была вне конкуренции. Её он знал давно, со студенчества и, несмотря на свои многочисленные романы, всегда стремился к ней. Наталья всячески поощряла его ухаживания. Иногда капризничала, порой была холодна, а бывало, кошкой лезла к нему, дразняще разжигая поцелуями, вдохновляя на финальную часть. Но тут же отстранялась, когда понимала, чего хочет Ваня. Девушка грамотно держала его «на крючке», и сам это Иван вполне сознавал. Сейчас запах таёжной хвои раззадоривал мужской аппетит и Ваня, как никогда, стал понимать, почему женщина на корабле — плохо. Десятки изголодавшихся самцов на судне уже давно не видевшие ничего, кроме моря и паруса, вдруг, как в подарок или в наказание, берут пассажиром, не кого-нибудь, а Женщину. Что тут говорить дальше. Конец дисциплине. Конец кораблю. В буквальном смысле. И капитан, какой бы опытный не был, бессилен перед ситуацией. «Зов плоти — это искра. — Усмехнулся Ваня. — А если искрит, у каждого в команде? Недалеко до пожара…»
— Чего ухмыляешься? — Голос Головного прервал размышления. Подошедший Олег присел на корточки, кивнул на котёл.
— Нагрелась вода? Девки завшивели. Интересуются.
Климов полоснул палец, тестируя температуру.
— Минутки три пусть ещё потерпят.
— Добро! Потом, подвалишь к нам. Николаич пусть пока тут топором машет, а мы с тобой пойдём вниз по реке. Косыночки расставим. Голавлей здесь не меряно.
