Если бы в доме не работал негласно закон «общака». Неведомо кем, разработанные «традиции» предписывали младшим подчиняться старшим. Розданные к чаю конфеты собирались со стола в складчину, и затем относились на поклон и суд старшегодкам. Те, в зависимости от настроения и объёма собранного, могли ополовинить приход, милостиво отсылая одну вторую назад, малышне. А могли и ничего не возвращать, с них бы не спросили. Своеволие и упрямство недоедающих «младшаков» незамедлительно каралось побоями. Иногда, из-за одного мог пострадать весь коллектив. Поводом для разбирательств могла служить надкусанная конфетка, либо тайно положенная в карман. Укрытие своего же пайка судилось не по-детски взросло, расценивалась не иначе, как «крысятничество» и наказывалось соответственно. Причем провинившегося показательно не трогали. Его оставляли на суд своих же ровесников, которых нещадно колотили. Акция была продумана и цинична, а в конечном итоге, никто не сомневался, — «виновник» будет затравлен своими же. «Детовщина» в детских домах захлестнула удушливой волной, заменяя нормальное детство суррогатом лагерных понятий.
К счастью Вани Климова, он не попал под «воспитательный жернов» детдомовской педагогики. С апреля восемьдесят четвёртого года, по всей стране была объявлена перестройка. Сначала искоркой и отголосками, а затем ураганом пронеслась она по всем дальним концам Советского Союза. Провозглашённая гласность сняла замки со всех запретных тем, выявляя язвы и нарывы общества.
Смотреть съезды по телевизору, впервые за всю историю, стало интересно и предпочтительно. Съехавшиеся туда «депутаты от народа», во всю глубину голоса, безбоязно заговорили о произволе местных чиновников, обо всех накопившихся болячках и проблемах, выдвигая проекты решений, тех или иных ситуаций. Всё происходило в виде жаркой полемики и споров. Народ, прильнувший к экранам, вдруг искренне поверил, что это не «пыль в глаза», что действительно пришло новое время, и порядок вскоре восторжествует. В одночасье закричали газеты и журналы, изобличающе проливая свет, на «белые пятна» истории. Языкастость и свобода мысли колыхнула огнём сознание советских граждан. Глядя на оптимизм, закатавшего рукава молодого генсека, верилось, что уж теперь-то начнётся… Оно и впрямь, началось. С лёгкой руки телевидения, под рубрикой «Прожектор перестройки» в эфир стали выходить жареные материалы. Беспредел милиции и чиновничьих инстанций, антисанитарное и аварийное состояние хрущоб, взятничество, блат, дедовщина в армии, бунт на зонах, далеко ещё не весь перечень блюд, который подавался под разносторонним соусом.
Журналисты, гоняясь за фантастическим рейтингом, на ниве новомодной гласности, не ленились ездить в самые отдалённые уголки Союза. Российская глубинка, насквозь пропитанная подобными явлениями, щедро выдала «эксклюзив». Самые удачные видеоматериалы, не скупясь на рубль, тут же выкупала телепередача «Взгляд», снискавшая любовь у народа, благодаря тройке талантливых телеведущих. Молодые и рьяные, умели грамотно прокомментировать сюжет, оставляя за зрителем право на справедливое негодование. Негатив тут же сдабривался развлекательной музыкой, что делало передачу лёгкой и животрепещущей, в отличие от тяжёлого «Прожектора перестройки». Так или иначе, народу в огромных порциях, стали выставлять на обозрение скверну. Невольно напрашивался вопрос: раз показывают, значит, будут с этим бороться? Вопрос, по сути, являлся риторическим и не требовал ответа. Революционно настроенный, руководитель страны развил масштабную деятельность, вселяя уверенность в сердца самых закоренелых скептиков.
Тем временем, перестроечная волна докатилась и до детских домов, вскрывая факты жестокого обращения с детьми, насилия и произвола со стороны воспитателей. Были показаны сюжеты из Красноярска и Тюмени, а очень скоро, как набат прогремела Иркутская история. Там, с виду благополучном доме-интернате имелся свой острог, полуподвальная комната, куда определяли в наказание самых нерадивых и непослушных детей, а острием сюжета стало доведение до самоубийства восьмилетнего Костика. Следствие показало, что мальчик неоднократно подвергался изнасилованию со стороны старшегруппников, а руководил негласно травлей, уважаемый педагог Глотов Тихон Андреевич, стоящий на должности замдиректора. Так он ставил «дисциплину», что помогало дому держаться в передовых, пока… Пока, естественно, не копнули и не размотали.
