— Ну, ты на дату не смотри. Это для гостей. А ты, как свидетель, на денёк пораньше приедешь…
— Лады.
Потом потягивали коктейль и вспоминали годы детства. Попрощались поздно вечером, в не сильном хмелю, но положительно навеселе. Люся была за рулём, а значит губы не марала. Климова подвезли к дому и ещё раз напомнили о свадьбе. Тот мотнул головой, а через пять минут, уже спал богатырским сном.
Свадьбу играли в Иркутске, где Головной работал и теперь собирался жить с молодой женой.
Размах и широта праздника, не так, чтобы впечатлили Ивана. Он, давно привыкший к изысканному и дорогому, смотрел на вычурные туалеты дам и костюмы их провожатых беспристрастно как на машины, на которых они приехали. Это по праву, считалось заслугой Шелеха, так как тот, следил, чтобы правопреемник, не чурался красиво одеваться и наследовал любовь к красивому и утонченному. Так что, ни обилие столов, ни роскошные подарки светских гостей не потрясли воображение бывшего детдомовца.
Он был целиком поглощён новой знакомой, что была с ним на свадьбе по левую сторону.
Свидетельница Леночка была, конечно, не столь яркой, как невеста. Но была, отнюдь, не дурна собой. К тому же озорна и весела, под стать Ваньке. Уже после первых приёмов шампанского, Климов вовсю кутил с ней, не забывая, однако, прикладываться к микрофону. Статус свидетеля обязывал неуклонно следовать за молодожёнами и приправлять кульминационные моменты тостами и поговорками. У Вани это было в избытке, а головокружение от шампанского и близость девичьего тела, делало его монстром кутежей.
Там, на свадьбе, Олег познакомил его с Вадимом Зориным. Мужчина, на фоне долларовых смокингов, смотрелся весьма скромно, непритязательно. Только Ваня обратил внимание, как смотрит… Как разговаривает с ним Головной. Климов не знал, кто такой Вадим. Зато хорошо знал Олега. Для того не было авторитетов. Никогда. А тут было видно… По разговору, по манере поведения Головного, насколько тот боготворит своего собеседника. Это было видно и… Крупными буквами.
Леночка не переставала смеяться. Позволяла себя тесно прижимать и трогать за интересные места. Ванька распалялся, тянулся губами к шее и уже не просил, а требовал дать телефон. Девушка качала головой и, не смотря на легкомысленность и абсурдность поведения, телефон не давала. Два дня пролетело во хмелю и флирте. Ну, даже второй день ничего не дал. Ссылаясь на незримого жениха, Леночка предпочла не развивать дальнейшие отношения, и поставила точку.
Ваня откланялся и уехал к себе в Байкальск. Но до этого, крепко в пожеланиях: «жить — не тужить», попрощался с молодыми. Причём оба, он и Олег, пообещались друг другу: не пропадать, звонить почаще, встречаться хоть раз в полгода. На том и расстались. Климов уехал в свою жизнь.
Полтора года не было известий от Олега. Его телефон молчал, за недоступностью абонента. За это время, жизнь несколько повернулась. У Роберта Шелеха умер сын Давид. В тот день старик закрылся у себя в кабинете и просил не беспокоить. Все звонки, важные и не важные, обнуляла секретарша. Впрочем, никто ещё не знал причину затворничества шефа. Первые об этом узнали Климов и главный промоут компании Андрей Семаков. Их пригласил в кабинет Сам. Глаза у Роберта Соломоновича были красные и припухшие. Он кивнул на приветствие. Не вставая с кресла, пожал обоим руки и указал пальцем на стол. На круглом аккуратном столе, на краю стояли наполненные стопочки. Наполненные до краёв, тёмно-красным… Было несложно догадаться. Хозяин пил только коньяк.
— Выпейте. — Тихо молвил он. — Прошу вас. У меня сегодня умер сын… Помяните.
В скорбном молчании они выпили.
— Теперь ступайте…
С этого времени пошёл новый отчёт. Шелех полностью отстранился от ведения дел. Если он раньше порой появлялся и активно брался управлять, то сейчас нехотя отвечал на звонки, когда Климову требовались его советы. Незаметно Ваня стал замечать, что уже не нуждается в его помощи. Он был благодарен своему учителю и жалел его. Он знал, что помочь ему нельзя. В утешении старик не нуждался. В деньгах, тоже. Климову было известно, что немалый процент с доходов предприятия капает Шелеху. И будет капать пожизненно. Так что… Слова соболезнования только разбередят рану и согнут его осанку. А Шелех всегда ходил прямо. Ваня, всё оставил как есть, а через месяц позвонил Олег. Традиционно справившись о житье-бытье, да делах насущных, Головной вдруг спросил, помнит ли Ваня человека, которого он представлял ему на свадьбе.
— Ты много кого представлял… Разве упомнишь.
— Он один такой. Вадим Зорин. Неужели не помнишь?
В памяти мгновенно воссоздался облик крепко сбитого мужчины, с глубоко посаженными глазами и усталой улыбкой. «Таёжный человек» — Кажется, так сказал тогда о нём Голова.
— Он вам шкуру медведя задарил, кажется…
