С того дня жизнь Ивана Климова приняла новое направление. Днём он работал, но теперь не задерживался как раньше. Скорее наоборот, Шелех укоротил его рабочий день на полтора часа, дабы Иван успевал на бизнес-семинар. Конец девяностых годов, ещё не был избалован такими мудрёными школами, особенно в российских глубинках. Однако, это было переломное время: переход с кооперативов и бандитского рынка на новый качественный бизнес-формат. Копирование моделей бизнеса с западного образца помогало формированию нового мышления, но с другой стороны, тупые чиновничьи законы и охота криминальной пехоты на людей дела, довели идею до абсурда. Россия получила в итоге, не классический вид здоровой структурной коммерции, а мутанта: организации, плотно сращенные с преступным миром, и ни копейки, не инвестирующие в государство. Двойная, а то и тройная бухгалтерия финансовых операций, была поставлена в ранг искусства, а чёрный нал воспринимался в среде коммерсантов, как хороший тон. Ванька же обучался на семинаре первичным азам основоположения. Нехитрые предметы по финансированию и маркетингу дополняли ролевые дисциплины. Климова учили понимать психологию подчинённого социума, быть лидером, как умом, так и сердцем. Многому, чему не учили в этой школе, преподнёс ему Роберт Соломонович. Это умению заводить и поддерживать связи, правильно разговаривать с людьми, быть гибким, но твёрдым. Но главное, чему он научил, это грамотно разбираться в цифрах.
— Запомните, Климов, важный момент. — Поучал Шелех. — Чтобы ваши бухгалтера не воровали, вы должны разбираться в бухгалтерии лучше их, на три порядка. Это ваша святая святых. Это как таблица умножения. Знать надо наизусть и назубок. Научитесь ясно видеть подотчётность, не давая щипать кормушку, вас за это только уважать будут. Поверьте мне, старому еврею.
Понимать бумаги, всякого рода документы, было для Ивана, самым противным занятием, но Шелех не давал спуска ни в чём, и Климову приходилось кроптеть в душных офисах, постигая изнанку канцелярского мирка. Он, бывало, и жалел, что подписался под такой груз обязательств, но давать попятную своим словам не хотел. Ребята, что с ним работали в день, уже в открытую обсуждали его завидную роль в будущем. Ваня старательно умалчивал и скрывал информацию, но шила в мешке не утаишь. Все боксы, главные и подсобки; весь автоперсонал от электриков, слесарей и жестянщиков знал, кто скоро будет хозяином. Ему со смешками вменяли, чтоб, мол, не забывал потом, с кем и когда варился и бок о бок промасленным ключом вертел. Ваня улыбался, пожимал плечами и старался отшучиваться. Он видел, что многие из мастеровых, их тех, кто раньше не стремился больно-то общаться, сейчас, как сговорившись, пытались спаяться с ним вековой дружбой. Климов старался быть равным со всеми, продолжал держаться, как и раньше, хотя нет, конечно… Чувствовал, что уходит из простых работяг. Он уже чаще и твёрже отказывал бывшим приятелям в «посидеть после работы за пивом». Отказывал, вроде бы ссылаясь на занятость в учёбе, но видел по глазам друзей, что выводы те делают свои… Хотелось их сразу убедить, крикнуть, что «я ещё с вами», но некий червячок холодности поселился в его душе. Климова стало устраивать, что его больше не дербанят. И что относиться к нему стали по особому.
Всего каких-то полгода с небольшим, и Шелех стал ставить Ивана во главу руководства, заначивая в нём ростки начальственности. Ваня, под присмотром Роберта Соломоновича, покуда робко, силясь не растерять человеческих качеств, взялся за бразды правления. Первый опыт, как и первый блин, вышел неровный и шероховатый. Шелех ему тогда чётко указал на его ошибки:
— Коля, Саша, Петя… Масло, ветошь, баллонный ключ… Ваша дружба, дорогой мой, в прошлом, как это ни прискорбно. Ты теперь — другой уровень. Ты начальник, они подчинённые. Хочешь быть человечным начальником? Добро! Здоровайся за руку, шути, где надо. Но… По делу спрашивай чётко, без оглядок на прошлое. Коли есть за товарищем грешок, — наказывай! Предъяви и наказывай! Когда подчинённый согласен с этим, он только уважать тебя начнёт.
