Он горестно склонился над пакетом, отделяя битое от небитого.
От киоска к ним подошли двое, таких же синюшных… Только один — здоровый с рыхлым пивным животиком, а другой — вытянутый как вобла, сутулый.
— Что, Семёныч, амба? — Лениво поинтересовался Здоровый, прихлёбывая из горла «Жигулёвское».
— А-а-а! — Махнул безысходно тот. — Несутся сломя голову! Куда несутся…
— Я, правда, не хотел! — Взял слово Олег. — Там где я живу, в прихожке стоит полный пакет бутылок. Я тебе принесу, Семёныч!
— Да, ла-адно уж… — Почти съехал с темы Семёныч, но тут взяли слово другие.
— Слышь ты, гусь нечаянный! — Одёрнул Олега Здоровый. — За такое ставят раком отчаянно! Ты Семёнычу зарплату укоротил… Давай, возмещай рублём… И чтоб всё правильно!
— У меня, с собой нет ничего. — Кратко ответил Олег и попытался пройти дальше.
— Ты чё, не понял, щенок?!
Его цепко схватили за локоть. На этот раз к нему обращался Сутулый.
— Тебя не учили в школе как разговаривать со старшими?
— Я же сказал, пакет Семёнычу отдам… Дома стоит.
— Ты эти сказки мамке оставь… Плати, давай!
Олег дёрнул локоть, вырывая его из цепких лап Сутулого, но тот проворно догнал его и ухватился пятернёй за задний отворот рубашки.
— Не уйдёшь, сопляк!
Внутри перехлестнуло, накрывая разум волной гнева. Головной на шаг подался назад, и отточено как учили, резко выкинул локоть в верхний уровень противника. Удар пришёлся в аккурат в костистый подбородок Сутулого. Громко лязгнули зубы, и тот нелепо дёрнув затылком, повалился на мокрый от дождя асфальт.
— Эй, алкашня! Я ща милицию вызову! — заверещал бабий голос из киоска.
— Мужики, кончайте… Не надо мне ничего платить, — прогундосил Семёныч, но его уже никто не слушал.
В руке у Здорового что-то сверкнуло. Приглядевшись, Олег сообразил, что это не нож, а штопор. Он отбросил сумку со спортивной формой и занял выжидательную позицию. В груди гулко стучало. Стал осязаем щемящий мандраж. Сознание шептало, что он не в спортзале, и что штопор в руках у полупьяного мужика может стать для него фатальным оружием. Всё это вихрем пронеслось в голове, а пока на мокром асфальте их стояло двое: он и Здоровый, с выставленной вперёд рукой.
— Я тебе, гадёныш, штопор в задницу вкручу! — агрессивно рычал мужик, по-кошачьи приближаясь к нему. — Ты у меня сейчас…
Прицельный выпад в живот не увенчался успехом. Юркий Олег по методе ушёл с линии атаки, оставив пространство для захвата кисти. Кисть вооружённой руки поймалась тоже удачно, однако, была непомерно широкой и совсем не гнущейся.
— Ах ты…
Здоровый попытался вырвать руку, но Олег вовремя вспомнил, что надо «расслабить». Правой свободной, он размашисто выписал дугу в область лица противника. Фиксированное ребро ладони хляпнуло о носовую перегородку колдыря. Тот хрюкнул и обмяк. Кисть стала податливой, и тогда Олег резко крутанулся вокруг оси, увлекая за собой Здорового. Затем быстро мотнул его кисть в обратку. Выворачивая на излом… До боли… Загашенная сила инерции и боль, принесли результат. Здоровый, с криком опрокинулся навзничь, разжимая пальцы. Спиралевидный штопор, бренча, полетел в сторону. Олег, едва сам не упал с противником, увлекаемый его массой тела. Хотел взять на болевой, как учили в зале, но вдруг увидел, что Сутулый встал и прёт на него как паровоз. Вовремя отскочил, чтобы принять нового врага. Но тот, увидев, что врасплох ударить не удалось, передумал ввязываться в ближний бой. Поднял оставленную бутылку приятеля и с силой кинул её в голову Олега. Бутылка, пролетев мимо пригнувшейся головы юноши, с небывалым шумом разнесла стекло витрины киоска.
— Ах, вы сволочи! Выродки! Да что ж милиция то не едет! Уж десять минут как звонила… — заверещал изнутри киоска знакомый голос.
«Пора валить отсюда. Пока не поздно», — беспокойно подумал Олег. Но в то же время понял, что быстро не получится. Здоровый и Сутулый, объединив усилия, подступали к нему с разных сторон…
Прибывший на место происшествия наряд наблюдал, как парнишка с худосочными плечами неистово дубасил кулаками двух невзрачных мужчин бомжеватого вида, повисших на его ногах.
Наутро капитан открыл перед ним папку.
— Ну, что, Головной Олег Андреевич, восемьдесят первого года рождения, на этот раз влип по уши?!
Олег обречённо молчал. Лицо его носило печать недосыпа, от проведённой ночки в шумном «обезьяннике». А ещё сзади от плеча отвисал изрядный кусок материи, отхваченной мосластой рукой Сутулого.
— Ты у нас гость частый. — Продолжал капитан, листая «дело». — Драки, самовольные отлучки, мелкие кражи. На учёте в детской комнате с восемьдесят восьмого года…
Капитан отбросил папку, закурил, хмурясь лицом.
— А теперь, дорогой мой, приплыл окончательно. Вчерашний случай перебил все твои былые шалости. Чистая уголовщина! «Хулиганка», статья двести шестая, часть вторая! От трёх до семи. Тебе счас сколько? Семнадцать? До совершеннолетия перекантуешься на «малолетке», а после кинут тебя во «взросляк», на настоящую зону. И пойдёшь по первой ходке баланду хлебать. А там друг ситный… Всё не по-детски. Твой родной детприёмник раем покажется.
