— Э, гусина! Ты столы не попутал?! А?! — Толян вознамерился было прихватить «гусёнка» за шею, вытащить из-за стола и показательно-наглядно сопроводить его пинком до своего стойла. Пальцы уже потянулись к шее, но тут его взгляд коснулся глаз молодого. Рука опустилась, не достигнув цели. ТАК ГУСЬ НЕ СМОТРИТ. Тем не менее, продолжил речь. Громко и нарочито развязно.
— Во-он где твои хавают! — Он вытянул подбородком в сторону столов гусей. — Давай, с…бал отсюда! По первяне прощаю, а потом буду пиз…
— Завали е…ло! — Громко перебил Головной.
Он не хотел, чтобы громко, но вышло именно так. Смачная концовка «бало» прозвучало в оглушительной кладбищенской тишине. Все взгляды, мгновенно сосредоточились на нём.
— Чё-о-о?!!! — вытаращив глаза, заорал Толян. Рука бешеной стрелой метнулась к шее сидящего, но Олег вовремя сбил её предплечьем, тут же выпрямляя пружиной ноги. Одновременно с подъёмом тела выстрелил не кулаком, а основанием ладони в подбородок деда. Получилось жёстко и эффективно. Клацкнули зубы и долговязый Толян затылком опрокинулся назад. Если не повезло, то прикусил язык…
— О-о-у-ух-хф… — выдохнул зал. Секунды и оцепенение отпустило. Послышался членораздельный мат.
— Ни…уя! — К месту потянулись все, кто там был. Сжимая кулаки, подпирали деды, заранее припугивая дерзкого салабона.
— Ох…ел, да?!
— На дедушку руку поднял?!
Тело мелко задрожало в предвкушении драки. Олег схватил стульчак и бросил его под ноги передним наседающим.
— Давай, суки!!! Кто, следующий?! — яростно заорал он, пнув в зад вставшего было Толяна.
— Слышь… Ты, давай не блатуй…
— Что?!!! — бешено заорал Головной, распаляя себя, и выкинул на голос сжатый кулак. Дед вовремя уклонился, но всё же касательно кулак проехался по уху.
— Бля-а… — Старослужащий неловко попятился назад, закрываясь в оборону. — Буроган, да?!
— Дрон, что смотришь, глуши его! — кричали задние, напирая на передних. Передние матерились и только. Движение их затормозилось, так как Олег вращал по оси вторым стулом.
— Поставь стул, хуже будет! — кричали ему.
— А ты подойди, поставлю! — огрызался Головной.
Тут чей-то резкий и злой голос перебил остальные:
— Э, войска!!! Отбой! Рассосались! Закончили, говорю…
Расталкивая ротных, к Олегу вышел Дождь.
— Поставь стул! — негромко, но с внушением произнёс он.
Олег опустил стул, но тут же принял характерную стойку, давая понять, что драться будет до последнего.
Дождь полуобернулся к задним, громко спрашивая:
— На «шубе» кто нибудь стоит?
Очевидно, имелся в виду караульный у дверей. Столовая являлась общественным местом и была нередко посещаема офицерским составом.
— Смотрят, Дождь! — ответили каптёрщику.
— Эй, в дверях! Чтоб «шуба» качественная! — проорал Дождь и обратился глазами к Олегу.
— Что, братуха? Бурый, значит… А я ведь сразу просёк твой наглючий гонор, сразу! С чего ты решил, что это прокатит, а? Иль ты думаешь, дал в морду дедушке и поставил себя над ними, да? Ты опусти кулачонки свои, опусти…
Олег кулаки разжал, но не опустил их, только слегка расслабил локти.
— Я детдомовский… — начал Олег клокочущим злым голосом. — И мне не надо втюхивать пургу про добрые традиции. Я вырос на этом говне, и всегда… Всегда себя ставил высоко! Вот этим…
Он красноречиво потряс кулаком.
— И сейчас поставлю! Легко…
Столовая зашумела возмущёнными голосами.
— А ты не до…уя на себя берёшь, э?!
— Ни хрена себе заявочки…
— Чего с ним тереть… Гаси его, Дождь!
Но были из старых и те, кого решительный поступок откровенно «купил».
— Чего насели? Нормальный пацан… Если Толяну вломил, значит, любому вломит!
— Ты чё, Сазон?! За гуся подписываешься?
— Если в е…ло зарядил, значит уже не гусь! С нашего призыва тоже был такой… Версана помнишь?
— Помню! Этот Версан в «дизель» загремел…
— Зато не прогнулся и не летал как мы…
— Да ладно…
— Тихо! — прикрикнул Дождь. — Хорош галдеть! Нарисовали тишину!
Несомненно, он имел вес и во взводе, и среди ротных. Каптёрщик вновь взял слово и в спокойно тональном режиме начал объяснять, словно нерадивому ученику, многолетние прописные истины.
— Ты в армии, братишка… Тут все так живут, все так служат! Сначала «летают», затем «тащатся». Не нами придумано, не нам отменять. Вот они… — он размашисто обвёл рукой сопризывников. — Они все в своё время летали! Как ты думаешь, им не обидно будет, если гусьва будет ходить с ними в один уровень?
— Я за всех не отвечаю, только за себя! — ответил Головной, стараясь взглядом контролировать самых ближних. — А за себя скажу: летать не буду и шестерить никому не собираюсь. Это железно без вариантов! А если вы, дедушки, такие ровные и с верными понятиями, я готов решить этот вопрос в честном «махалове». Или вы только толпой горазды месить салажат?
Столовая вновь зашумела разноголосьем, но тут с дверей донёсся голос дежурившего на «шубе».
— Со штаба какой-то офицер вышел. Сюда идёт!
Дождь вдруг дёрнул плечом, исполняя обманное движение, и точно имитируя начальное движение удара. Расхохотался, когда Олег рефлекторно шарахнулся от его выпада.
