Он не стал посвящать их в череду прожитых им неясностей. К чему нагружать тревогой подуставших членов команды, когда уже завтра они распрощаются с этой Серой аномалией. Поход исчерпал себя как праздник. Всё-таки они — это не он, да и он рано или поздно втянется в цивилизацию, к горячей воде и мягкой постели. Тёплый душ — что может быть лучше после изнурительных переходов, привалов, подъёмов и спусков? Ласковые струйки воды смоют с тела пыль дорог, а вместе с ней уйдёт усталость и стресс. Возвращаться всегда приятно, ровно, как и уходить из дома. Вадим это знал, так как уходил не первый раз и возвращался довольно таки часто. Авторская песня, где есть слова про дорогу и о том, что ничего не поделаешь, снова тянет в путь, едва только прикоснулся к порогу — не иначе написана про него, Зорина. Или про таких, как он.
Уснул Вадим невероятно быстро, без всяких треволнений и жучков в голове. Счёт не понадобился, тело мгновенно согласилось с предлагаемой позой, а глаза отрешённо взялись разглядывать другой мир. Что именно снилось, Вадим не смог оставить в памяти. Сон разбился на осколки, едва Головной тронул его плечо:
— Николаич…
— А?! — Встрепенулся Зорин, как по тревоге собираясь в пружину. — Что, Олег?!
Очевидно, взвелся, чересчур, обеспокоенно. Резко. Головной поспешил улыбнуться, успокоить:
— Да нет, всё нормально! Твоё время… Три часа.
Вадим встал, поправил складки одежды; зевнул, мгновенно оценивая текущую действительность. Тут же подумалось: «Быстро-то, как всё… Вот только лёг». Он прислушался к окружающим шумам и не нашёл ничего подозрительного. Ночь была ярко звёздной, безветренной и тёплой. По обыкновению уныло и нудно верещал сверчок, где-то далеко в вышине надсадно покрикивали ночнушки, ухали совы.
— Всё в порядке? — Традиционно спросил он Олега. — Замечания, странности были?
— На этот раз всё чисто, без замечаний. — Головной хитро прищурился. — Николаич, а всё-таки прошлой ночью это было не нормально?
— Что не нормально?
— Ну, это… Ты знаешь, о чём я. Это заложенность в ушах, тишина дурацкая. Ты ещё сказал: «Разберёмся». Разобрался?
— Да-а… Разобрался. — Вадим подёргал затвор ружья, пытаясь за лишними движениями уклониться от правды. — Ничего серьёзного! Иногда так бывает.
— Да?
— Да! Иди спать, Олег! Дальше — моя печаль.
Олег ушёл, пожелав спокойного дежурства, а Вадим, заправив костёр дровами, решил, как в прошлый раз обойти лагерь.
Проходя мимо палаток, он отдавал отчёт, что звуки на сей раз уши принимают в абсолютной полноте своей. Никакой заложенности и дискомфорта, слышно даже чье-то всхрапывание из палаток. Ночь самодостаточна и полна, а если связывать вчерашнюю тугоухость с внезапной встречей, разбивая их на причину и следствие, то вероятнее думать, что сегодня нету причины возникать кому-либо из кустов. Если конечно есть в этих странностях связующая логика. На всякий случай он долго расхаживал по окраинам лагеря, надолго останавливаясь перед возможными очагами «встреч». Напрасно он с вызовом вглядывался и слушал кусты. Их тут было мало, и росли они редкой порослью, невысокие и жидкие. Прятаться в них взрослыми человеку неудобно, нужно непременно сесть и скукожиться, чтоб стать более-менее неприметным. Вопрос в другом. Нужно ли там вообще сидеть?
