Солнце неторопливо опускало свой диск на верхушки далёких деревьев. Ранний вечер не очень-то спешил поменять душный костюм прогретого дня на свеже-прохладные одежды. Жара хоть и ушла, но инерция её осталась. Климов сидел на посту в обрезанных под бриджи джинсах, голый по пояс, вальяжно закинув стопу правой ноги на колено левой. В правой руке он крутил на ковбойский манер ракетницу. Та в силу конструкции и отсутствие опыта ковбоя не хотела крутиться как надо и постоянно падала на траву. Сдвинутая на глаза бандана и кустистая борода делала Ваню похожим на пирата времён Генри Моргана, посаженного капитаном для присмотра за пленными испанцами. Люся улыбнулась, словив нечаянно этот образ при обрывочных взглядах на часовню. Та как будто стала ещё краше и при свете уходящего солнца приобрела особенный, празднично ликующий вид. Прошло, пожалуй, около часа и… Судя по нейтральному настроению Ваньки, со связью меж разделившимися группами было всё нормально. Суп был почти готов, и разваренные куски тушёночного мяса налились питательной силой. Правда, рис ещё не дошёл, и Люся, распробовав его на зуб, сплюнула жестковатую крупу на угли. Еще немного… И можно будет ставить воду под чай… Мысли отклонились на интригующую повестку дня. Вернее, Люся с этой повестки не уходила. Жар познания, охвативший её с самого начала приключения, раздувал воображение с невероятной силой. Так ветер раздувает притухшие полешки костра. «Интересно, как же там, внутри стало? — Мучилась вопросами Люся, помешивая варево и пробуя готовку на соль. — Наверное, всё ярко… По-новому. Горят свечи, играет музыка… Всюду иконы. Торжественная красота». Она не ведала даже, что в предположениях своих не далеко ушла от истины, если конечно опустить музыку. Но воображение шло дальше. Рисовало новые проекты. Ей уже казалось, что кроме святых образов, мальчики нашли либо старославянские письмена на пожелтевших листах, либо ещё круче… Артефакты, требующие научного изучения. «А вдруг эти находки способны искажать пространство и время? — Думала в запальчивости фантазий Люся. — Если сама часовня — уже есть по себе артефакт, то почему б внутри неё не найти маленькие эксклюзивчики?» Вся Люсина фантазия, опирающаяся на почерпнутые знания из фильмов об Индиане Джонсе, вертелась вокруг этих самых таинственных находок и несомненной их магии. Картинки сменялись одна за другой, и Люся вновь стала жалеть, что не смогла настоять на своём участии. В метрах трёх шумела Наталья, выбирая из кучи порубленных наскоро дров, что получше…
— Девча-та-а-а! — донёсся голос Климова. — Принесите кто-нибудь водички-и! Прошу вас, умоляю…
— О! — воскликнула, улыбаясь, Наташа. — Напекло нашего часового.
И уже в полный голос выкрикнула в сторону ворот:
— А что, самому трудно задницу оторвать?
Голос у Наташи был сильный, глубокий. Ей даже не требовалось усиливать его и протягивать, чтобы покрыть расстояние. На том конце помолчали, что-то обдумывая. Потом донеслось: — Я не могу-у! По времени Олег должен высунуться! А меня не будет, что тогда?!
Теперь замолчала Наталья. Крыть ей было нечем, ровно, как и отрываться от своего дела тоже не хотелось. С минуту в лагере царило молчание, но потом Ванин голос требовательно разорвал тишину и копошившиеся в ней мыслишки.
— Девчо-онки-и!!!
Наталью качнуло как от удара.
— Тьфу ты, чтоб тебя… — С локтевого сгиба попадало несколько чурбачков. Она скосила глаз на Людмилу и, не оборачиваясь, звонко крикнула в ответ: — Ща, принесём!
Затем уже обратилась к хлопотавшей возле котла Люси:
— Лю-усь! Не в службу, а в дружбу, а?! Ведь, не успокоится горлопан. А я дровишку подкину и за супом погляжу…
— Конечно, конечно! — с необычной лёгкостью откликнулась Люся, словно ждала только этого. — Напою я твоего, не беспокойся!
Она живенько вскочила и, выбрав в теневом хранилище бутыль похолоднее, весело зашагала к воротам. «Пират» приятно потягивался, вероятно, в предвкушении облизывая губы, а Люся шла и улыбалась… Ванина жажда пришлась кстати. Вот тут-то она его и расспросит что де как. «Да и к чему расспрашивать? Ванька не в курсах… Сама осторожно пройду и просуну голову в дверь!» — Так думала Люся, заранее готовясь к дисциплинарному преступлению. Настроение стало сладко упоительным. Так всегда бывало, когда она сминала запреты взрослых. В груди разливалась знакомая ей истома. Душа хотела петь и ликовать…
— Пи-ить хотим?! — ласковым кокетливым тоном вытянула она, когда до Климова оставалось менее пяти метров.
