Люся же ела бесцеремонно жадно и впервые не стеснялась этого. Поскольку Вадим запретил до поры беспокоить Людмилу, разговор, обычно естественный в приужиновой обстановке, сейчас не выстраивался и не клеился. Единственная тема, что потенциально вертелась в умах и щекотала кончик языка — была «Люсина командировка», а остальные досужести были просто ни к месту и не в струю… Коллектив с нетерпением ждал, и Люся, конечно же, не могла это не почувствовать. Едва насытившись, она исправила поведенческий тон. Ложка стала нырять медленно и подносится к лицу изящно достойно, словно в согласие нормам застольного этикета, хотя смешно в тайге думать о чванливых правилах. Но Люся не могла иначе. Взгляды окружающих её откровенно докучали и вызывали смущение. Она не однажды улыбалась в некуда и некому, и вновь опускала глаза. Было ясно, что причина «небеседы» — она и есть. Несколько раз она продумывала вступительное начало своей истории, но что-то мешало ей первой нарушить молчание. Было дикое желание рассмеяться. Но это значило окончательно убедить всех в её нездоровости, сумасшествии, а Люсе не хотелось, чтобы взгляды любопытные сменились на взгляды обеспокоенные. К тому же переглядки определённо забавляли… Наталья смотрела так, словно Людмила, подобно Гагарину вернулась только что из космоса, Ваня выстраивал, очевидно, свою концептуальную линию, и взгляд его прищуренных глаз копил в себе также множество догадок и вопросов. Олег же… Имел, пожалуй, самый глупый вид. Эдакая помесь удивления и заинтересованности. Словно что-то такое он в своей жене упустил, недосмотрел, а теперь вот, нате вам… Она вовсе и не жена, а тайный посланник инопланетной цивилизации. Вадим был сдержанно сух. Ел молчаливо хмуро, копался в своих заглубинных думках. Но иногда и он бросал на Люсю вопросительный взгляд. Люся поняла, что томить дальше некуда, пора… Она отложила в сторону пустую миску и, оглядев ещё раз настойчивые лица, улыбнулась.
— Спасибо! Сыта…
Переводом это выглядело: «Ну, теперь можете приставать с расспросами». Вадим ответно улыбнулся, правильно истолковав сей знак, как приглашение к разговору.
— Я так понимаю, Люся сыта и готова поведать нам своё приключение. Да? — Он грузно поднялся и, собрав ото всех миски, улыбнулся уже всему коллективу: — Тогда, если так… Начинай, Люда, и пожалуйста, погромче! А я меж тем, чаёк всем организую…
Поощрительно кивнув девушке, он обыденно наклонился к ведру дымящегося свежезаваренного чая. Провёл черпаком внутри и, дожидаясь, пока карусель отстоится, застыл с первой чашкой в руке. Вид его толковался однозначно: «я готов слушать, я весь внимание!» Люся, прокряхтев голос, начала рассказ с весёлым задором, каким бывает, рассказывают забавные эпизоды или анекдоты. Не очень-то хотелось выглядеть жертвой чего там ужасного…
— … Ну, в общем, иду я к Ваньке, и тут за два метра до него р-разз! Нога подломилась и чувствую: падаю реально… Ну, вроде б группируюсь, чтоб удачней приложиться. Чтоб без переломов и вывихов всяких! А потом… Ничего не пойму! Вроде падала, а не упала… — Люся широко улыбнулась, призывая друзей «прикольнуться над темой», но те как раз, напротив, слушали как никогда серьёзно. Рабочий электорат не слушал так Ленина в своё время, как слушали сейчас её друзья. Олег, сидящий сбоку от неё, подсел к ней ближе и плотным взглядом прямо-таки сверлил её профиль. Ваня, всегда балагур и насмешник, сейчас слушал без тени улыбки, будто находился на важной лекции и старался не упустить детали доклада. Наталья… Ох уж эта Наталья. Весь Наташин вид выражал чрезвычайность. Рот приоткрыт, глаза беличьи круглые, а в них… Сопереживание, сострадание и ужас, исходящий волной. С таким выражением лица выслушивают несчастных заложниц, чудом вырванных спецназом из рук исламских террористов. Люся старалась лишний раз не смотреть на неё, чтоб не расхохотаться. Один Вадим, пожалуй, не глядел так пристально в рот. Передавал по кругу чашки с чаем, деловито спокойно как всегда, но уже по тому, как он это старался делать тихо, не издавая шума, было ясно: он поглощён не меньше других…
— … А потом по сердцу тюк: ни вас, ни часовни… А местность та же. В смысле, полянка и всё вровень травинка к травинке как здесь. Только без вас. Вот тогда я заморозилась. Уф-ф! Жуть…
Люся рассказывала ровно, пока не дошла до того места, где начались её перекрики с внешней стороной мира. Именно эта деталь пришлась ко двору слушающих до поры молча, Натальи и Ивана. Словно подчеркнуть своё причастие к тому диковинному миру, куда провалилась бедная-бедная Люся, они стали оживлённо смаковать те «страшные» воспоминания.
— Ой, Люська, твой голос как из-за стенки был! То рядом, то совсем еле-еле… И кричишь, как из под ног доносится. Словно из под земли…
— Ты меня-то слышала, нет?! — Встревал в разговор со страстью молодого следователя Климов. — Это я тебя первый обнаружил!
