— А это всего лишь то, что отпечаталось в диафрагме твоей памяти, за секунду как ты ушла в свой внутренний портал. — Вера не спеша встала на ноги и оказалась близко напротив Люси. Глаза её светились, излучая знание. ЭТО не могло быть той Верой, что помнила Люся. Впрочем, она давно не спорила…
— Мой внутренний портал?
— Назови, как хочешь. Изменённое состояние сознания. Тёмная сторона сознания. Внутри сознание. Подсознание. Как хочешь… Суть от этого не поменяется!
— Погоди-ть-те… — Промямлила ошарашено Люся. — Если вся эта поляна — слепок сознания, сделанный за секунду, тогда почему здесь не хватает часовни? Место на плёнке не хватило?
— У тебя хорошая образная моторика, Люся. — Двойник Веры не улыбался, но глаза… Они своеобразно смеялись. Тайным умом. — Часовня — это такой же мираж, как всё что ты здесь сейчас видишь. Ты вольна изменять картинку, и даже мой портрет. Только этому надо учиться. Твоя интуиция тебе сразу дала правильный ответ: у тебя идёт внутренний диалог с собой и только. Беда твоя и твоих друзей — вы все подвержены умозаключениям. Это выше вас и может послужить плохую службу там, где надо понимать чувствами, ощущениями.
— А Холм? Он есть? Или он тоже нам кажется?
— Как географическая точка, он существует, но зона, которую вы считаете аномальной, изменяет каноны физического свойства. Вам не повезло сюда попасть…
— Что это значит? Мы умрём?
— Здесь даже нет такого определения. Я — оппонент твоей тёмной стороны, могу тебе отвечать, но всего ты постигнуть, увы, не сможешь! Пока не научишься ладить с этим миром. Твоё проникновение не случайно! Та странность, что идёт за тобой с детства, на самом деле является достоинством. Она может вам помочь, а может, и нет. Зависит от того, насколько ты готова учиться. У вашего вожака нет и толики того, что у тебя. Но у него есть настырность, воля, и психо-моральная устойчивость, что уже является проходным билетом. Возможно, он выйдет в финал.
— Какой финал? Какой билет? — Психанула Люся. От такого нагромождения она никак не могла собраться. — Мы, что, все умрём?!
— Ну-ну, Людмила! — Улыбнулся глазами собеседник. — Будь мужественна! На многие вопросы ты ответишь сама, но чуть позже… Не забывай. Ведь, я — это ты! А сейчас, скажу просто нейтрально. Вы в тупике. Но бояться не нужно!
— Я… Не боюсь — Неуверенно сказала Люся. Теперь она точно видела, что говорят они НЕ СЛОВАМИ.
— Молодец! — Похвалил двойник.
— А Вера? — Люся с надеждой взглянула на двойника. — Ей правда там хорошо?
На секунду ей показалось, что она видит перед собой не двойника, а настоящую Веру. Тот же беззащитный взгляд зелёных глаз, уголки губ…
— Вере. Там. Хорошо, — раздельно выговорила «Вера». — Если, конечно, подводить суть вещей под ваши представления о «том свете». Вера была обижена не на тех, кто её оклеветал. Она была обижена на единственную подругу Люсю. Мучилась. Ты знаешь про это. В момент её гибели, потом уже и после, произошло освобождение её от земной пуповины. Вся грязь земная, как корка от неё отстала. Осталось ЕДИНОЕ целое. Всепрощение. Любовь, не побоюсь сказать… Мудрость. Слова, изъезженные в человеческой риторике. Но… Заменить их нечем.
У Люси, как ей показалось, помокрело в глазах. Появился комочек, когда бывает обидно или душит плач.
— Живи себе покойно, Люся! Ей «там» хорошо! — Перед ней вновь стояла та Вера. Добрая. Красивая.
— Прости меня, Верочка… — то ли прошептала, то ли подумала Люся.
Вера ей просто кивнула, как бывало не раз, в пору их дружбы. И от этого простого кивка будто оттаяло что-то… Там, под сердцем. Как у Кая. Андерсен писал сказку, надо думать, со знанием души. Люся ответно улыбнулась и, так ей стало здорово на душе, так отрадно… Словно гирьку с неё подняли.
— Спасибо, — подумалось Людмиле, и Вера снова кивнула. С тем Люся и повернулась, чтобы идти, но тут застыла столбом: «А куда идти-то?»
— Ты сейчас выйдешь! — пообещала Вера.
Люся обернулась к ней снова. Ей захотелось спросить, как же всё-таки получается… Она глубоко в себе, в своём подсознании. Но для этого человеку вовсе не обязательно исчезать из реального мира. Будь человек в трансе, он всё равно внешне остаётся под наблюдением врача, своих близких… Он не пропадает! Как такое вообще может быть? Она, Люся, не видимая глазу, перекрикивается с ребятами из своего, так сказать, внутреннего портала?! Бред… Губы у Веры заметно колыхнулись в улыбку.
— Звучит как бред. Действительно… Но не стоит примерять на этот мир вашу рубашку! Тебе пора! Тебя зовут, слышишь?!
«Кто?» — Хотела спросить Люся, но вдруг её уши уловили знакомый бубнёж, с каким ещё недавно продиралась к ней через «колпак» Наталья. Бубнёж усилился (как соседи за стенкой), и превратился в тянущийся крик:
— Лю-усь-и-а-а!!!
Чья-то рука приподняла «колпак».
— Люсь-и-а-а-а!!! Люсь-иа-а-а!!!
Ватность разорвало. Кричали двое. Похоже на Вадима с Натальей.
— Ната-ша-а-а!!! Вади-и-имм!!! — закричала Люся и чуть не оглохла от собственного голоса. До того он ей показался новым. Звучным. Это явно намекало на возвращение.
