Олег помнил. Зарекомендовав себя перед «дедушками», Олег был замечен и офицерами. Дерзкий, ладный и опрятный салабон понравился и Левшатому, командиру взвода охраны и политруку, последнему, кстати, без взаимностей. Руководящие должности Головной перетрогал в первом полугодии службы: от командира отделений до замкомвзвода в итоге. Лычки сержантов вешал с младшего (от ефрейтора отказался), довёл службу старшим, а уволился в запас в погонах старшины. Логично для амбициозного паренька? Вполне… Другая судьба ждала Артура, сопризывника Олега. Разлаявшись ещё в вагоне, они не сошлись ни сразу, ни потом. Мало того, Бурый делал всё, чтобы закатать Губу в пресс, задавить морально. С высоты лет он вроде бы ответит на вопрос — зачем? Бурый видел, что губастая тля в свой черёд станет самым говённым «дедом» и, разумеется, решил уже тогда пресечь это дело в зародыше. Других своих однопризывников, пользуясь статусом и лычками, он, где поднимал, где давал пинка под копчик. Но то, чисто для профилактики и смысла службы. По-другому обстояло с Губой. Этого он «чмарил» в кошмар, с удовольствием и на глазах своего призыва. Как итог: не прошло и пяти месяцев, а призыв его фактически не «летал», чего нельзя было сказать о Губе. Вместе с новоприбывшими осенниками тот шпандорил мокрой тряпкой в самых пыльных углах казармы, подшивал и стирал уже не «дедам». Своим же. И получал от них втык на глазах новеньких. Казалось бы, механизм запущен и «вечный гусь» готов, но тут случилось то, что случилось. У Губы не выдержали нервы, и он пошёл «с докладом» к замполиту. В обмен на информацию просил перевести в другую часть. Наивный. Он не знал, что у Бурого отлажено «радио». С замполитом у Бурого вылепились нормальные терки, он, помнится, даже как-то подливал ему вина на даче, но… Не надо путать личное со служебным. Сигнал есть сигнал и надо реагировать. Однако, если другой за «неуставняк» отправился бы на «дизель», Бурый отделался всего лишь строгим выговором с понижением звания. Звание он наверстает, хотя это будет после… А пока Бурый через коммутатор соединится с нужным адресочком и отправит ценную информацию: к вам едет такой-то такой, кстати, «стукач», «вечный гусь» и «примите по форме». Далее, след Губы уходил в безвестность, но Олегу было уже всё равно, что с ним. Своих хлопот хватало…
Губа теперь не соответствовал своему прозвищу. Оттопыренная некогда губища, то ли усохла, то ли была иссечена многочисленными ударами по ней. Нос скривился набок тоже не сам по себе. Лицо потемнело, покрылось бурыми пятнами, мешаясь с грязью и солнцем. Глаза затравленного зверька бегали, а если пытались в кои ты раз смотреть прямо, то быстро слезились и замаргивались. Шея была иссиня грязная, а может действительно синяя, не поймёшь… Резко очерченной полоской, синь проступала поперёк кадыка. Вид неряшливости и запущенности просто выходил за рамки приличествующих норм, отпущенных даже бродягам. То, что стояло перед ними не могло быть человеком. Просто какой-то слепок грязи, бесформенный и мычащий. Протоплазма одноклеточная, тьфу…
Олега замутило. Он не мог прийти в себя и от встречи, как таковой, и от вида ещё этого… Он ведь хорошо помнил, что Губа уезжал не таким. Да, конечно, был грязен, как и положено чумаходу, но он ещё оставался тем самым гадким, подловатым, злым существом. В стекле окна отъезжающего КрАЗа Олег видел его глаза, полные ярости и торжества. Бедолага не знал, какой ад его встретит.
