— У нас есть дом, Джим, — все происходящее пугало. — Здесь ты и я. Ктулху — просто глупая сказка. Ты весь ледяной. Идем, — Маккой медленно повёл супруга к дому.
Джим покорно шел, но двигался изломанно, словно забыл, как ходят люди.
— Сейчас ляжем спать, да, Джим? — Леонард завёл его в дом и провёл в спальню. — Вот так. В кровать.
Кирк слушался машинально и, уже когда они легли и Маккой отогревал собой замерзшего мужа, сказал:
— Это правда, он наблюдает…
— Тише-тише, спи, Джим, — все это пугало до трясучки, но Маккой старался держать себя в руках. — Это дурной сон.
— Море, — не сдавался Кирк, пытающийся успеть ему что-то объяснить. — Оно неправильное, здесь совсем близко к Р’льеху…
— Да, Джим. Завтра утром все будет хорошо, — Маккой поглаживал мужа по волосам.
— Ты мне не веришь, — неразборчиво ответил Джим. — А завтра я не буду верить себе. Он сказал не искать его.
— Что?
— Не ищи Ктулху. Иначе найдешь.
— Джим, дурной бог забытой религии мёртв, — Маккой вздрогнул, вспомнив иллюстрацию из кожаной книги.
— Нет. В подводном городе Р’льехе мёртвый Ктулху спит и видит сны… Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn.
Вот теперь Маккой по-настоящему испугался.
— Не ищи его, — еще раз приказал, не попросил Джим.
И отключился.
— Вот чёрт… — Боунс прижал мужа к себе.
И не спал до самого утра, притянув Джима к себе и размышляя над всей этой чертовщиной.
***
— Дерьмово выглядишь, — поприветствовал Маккоя Чехов. — Ночь любви?
— Давно по зубам не получал? — огрызнулся Боунс и осекся: — Ты что-то знаешь, ну или слышал про… Р’льех?
— Логово Ктулху, — пожал плечами мальчишка. — Легенда. Ты же читал вчера про них? В Некрономиконе.
— Не читал, — похолодел Боунс. — Не читал…
— Что случилось? — настороженно спросил Чехов, удобно облокотившись об его стол. — Может, я что-то смогу подсказать?
— Ничего. Мой муж… Не знаю, наверное, перенервничал во время переезда. Он иногда гуляет во сне и вчера говорил о Ктулху и Р’льехе, и…
— Козодои? — Павел вдруг изменился в лице. — Запахов странных нет в доме?
— Ох, черт, — поморщился Боунс. — Джим говорил, что в подвале явно что-то сдохло, типа енота или крысы…
— Вот как… — мальчишка закурил и махнул рукой официантке. — А я не знал, что ты гей, — усмехнулся он. — Местный шеф полиции ярый гомофоб.
Он отпил из чашки и перевёл взгляд в окно. Леонард слегка удивился резкой перемене настроения Павла.
— Я рад за нашего шефа, — отмахнулся Боунс. — Еще Джим говорил на незнакомом мне языке, и вот это было совершенно непонятно.
— Здесь много чего странного творится, — пожал плечами мальчишка. — Привыкнете, думаю. А твой… муж занимается?
— Чем? — не понял Маккой.
— Ага, чем? — хихикнул Чехов.
— Он художник, — ответил Боунс. — А я совсем не рублю в искусстве…
— Погоди, — зашипел Чехов. — Ты говорил «Джим»? Джим Кирк?
— Да.
— И он твой муж, — подытожил Павел. — Ты реально не рубишь в искусстве. Мне нужен его автограф!
— А я думал, он просто малюет что-то на чердаке, — усмехнулся Маккой. — Я спрошу у него.
— Пиздец, — Чехов теперь смотрел на него словно на вымершего динозавра. — Я хочу к тебе, к вам в гости…
— О как, — рассмеялся Боунс. — Мне нужно переговорить с супругом. Насчёт визита. Слушай, а что он вообще рисует? В каком стиле хоть?
— Абстракции. И монстры… — Чехов довольно зажмурился. — Ты даже не знаешь, кого тебе посчастливилось иметь!
— Мы мало говорим о работах друг друга, — отмахнулся Маккой. — Что будем делать с делом?
— Можно посетить Храм? — предложил Чехов.
— Храм?
— Угу… — пробормотал Павел. — Пообщаешься с культистами. Про Монику расспросим. Может, она именно с культистами так и развлекалась. Как ее на столько раундов-то хватило, до сих пор об этом думаю…
— Господи, блядь, Иисусе, я только перестал об этом думать! — простонал Маккой.
Луиза принесла счёт, и Павел, бросив деньги на стол, поманил Боунса за собой. Поездка на красном монстре снова вогнала Леонарда в состояние, близкое к обмороку.
Храм стоял на высоком берегу Мискатонака и выглядел… неброско. Но за дверьми, в сумрачном зале, где картины на стенах оживали в дрожащем свете свечей, было действительно жутко.
— Павел! — миловидный юноша подскочил к ним и взял Чехова под руку. — Тебя давно не было.
— Я по работе, — улыбнулся Павел. — Навалилось всего.
Мальчишка улыбнулся и скользнул ладонью по спине Чехова. Маккой заметил это ненавязчивое движение. Интересно, а напарник знает, что его мечтают выебать на любой удобной поверхности? Судя по тому, как Чехов улыбался юноше, он не только знал, но и был всеми конечностями «за». Интересное знание о новом напарнике. Оставался еще шанс, что мальчишка виртуозно играет, но в него верилось мало.
— Павел, — невысокий мужчина, солнечно улыбаясь, подошёл к ним. — Я рад видеть вас.
— Мистер Морстен, это мой напарник, Леонард Маккой, — Павел кивнул в приветствии. — Мы хотели узнать о Монике Лессен.
— О… — Морстен печально вздохнул. — Мне так жаль её. Она была нашей сестрой более сорока лет. Так больно терять столь верных последователей великого бога. Мы все любили ее…
Маккой в красках представил, как все ее «любили», и ужаснулся.
