— Расскажете все, что можете о ней? — попросил Боунс, борясь с накатившей тошнотой.
— О, конечно, с удовольствием. Она является, являлась нашей последовательницей много лет, практически с момента основания храма Спящего в этом городе.
— Именно поэтому она шагнула в окно? — позволил себе усмешку Боунс.
Глава культа покачал головой и поманил Маккоя в небольшой кабинет. Маленькое помещение было таким же мрачным, как и остальной Храм, разве что вместо свечей темноту разгоняли тусклые лампы. На низких полках пылились толстые книги, гравюры на стенах словно сошли со страниц Камасутры.
— Древние поощряют радости жизни, — пояснил Морстен, заметив направление взгляда Маккоя. — Спящий видит сны о том, как мы наслаждаемся друг другом с его благословения…
— Вы не создавали впечатления поехавшего культиста, — Боунс передернул плечами.
— Вижу, вы не разделяете наших убеждений, — Морстен достал из стола бутылку виски и два стакана. — Ваше право.
— Благодарю, — Леонард пригубил виски. — Так почему же Моника покончила с собой?
— Я скажу так, как сам думаю. Спящий, при всем его великодушии и любви к нам, ужасен на вид. Моника была художницей, более тонко, чем обыватели, чувствовала этот мир. И, конечно же, добилась больших успехов в медитации. Боюсь, она зашла слишком далеко и узрела самого Ктулху, — он печально покачал головой. — И разум её помутился.
— То есть… — Маккой скрыл улыбку за бокалом. — Думаете, она увидела этого вашего божка и съехала с катушек?
— Он не «наш», — нахмурился культист. — Это мы — его. Но даже самые ярые его последователи знают — не стоит искать Ктулху. Иначе найдёшь.
— Странная фраза-напутствие, — заметил Боунс, — особенно для последователя.
Тот, забавляясь, качнул головой:
— Поймите меня правильно, детектив; поиск — настоящий поиск — нужен только безумцам, мы же предпочитаем знание. И Веру.
— И секс. Много секса. Безо всякого стеснения и оглядки на нормы приличия? — уточнил Маккой.
— Разве это плохо? — изумился культист. — Разумеется, секс с оглядкой на такие вещи, как элементарная безопасность и такое… — он картинно щелкнул пальцами в воздухе. — Такое понятие, как верность партнеру.
Леонард автоматически провернул кольцо на безымянном пальце и нахмурился.
— Мы никого не осуждаем за выбор пути, — снова странно посмотрел на него культист.
— Замечательно, — Маккой прочистил горло. — То есть никакого криминала в смерти Моники вы не видите?
— Нет, — твердо заключил Морстен. — Криминала в этом нет. Только мистика, но она, увы, не интересует полицию…
— Удивите меня.
— Показать фокус? — усмехнулся культист. — Вы безумно любите мужчину. Это многим не нравится. Но у него такие глаза и улыбка…
— Какая мистика? Город маленький, мы явно привлекаем внимание.
— Вот видите? Вы объясняете мистику рационализмом.
— Ладно, ваше дело. Спасибо за информацию, — Маккой встал. — До свидания.
— Вы знаете, где меня найти, — отозвался культист, странно улыбаясь.
Леонард быстро вышел из кабинета, стараясь отыскать взглядом Павла. И нашел. Милый напарник вальяжно сидел на странном кубическом постаменте и целовался с невообразимо грациозной темнокожей девушкой. Маккой моргнул и только потом понял, что она совершенно обнажена.
— Чехов… — прошипел он и подошёл ближе. — Павел!
Темнокожая леди хищно зыркнула на него, но отпустила Чехова.
— М-м-м… Чего? Уже поговорили? — Павел вздохнул. — Быстро вы.
— Очень быстро. Ты тоже быстро, подругу завел.
— Это Ухура. Моя девушка, — усмехнулся Павел. — Нийота, это Маккой, мой напарник.
— Совершенно неприятно познакомиться, — мило ответила Ухура.
— Что же вы так, девушка? — усмехнулся Маккой.
— Потому что вы гей, — заявила она. — А жаль! Так жаль!
— То есть вероятность того, что я хороший человек, даже не рассматривается. Жаль, —
Маккой, едва сдерживая ярость, развернулся и направился к выходу из храма.
Вскоре за ним вышел и Павел, непривычно смущенный чем-то и злой.
— Твоя девушка культистка? — изумился Маккой. — Я думал, ты умнее.
— Не твоё дело, — огрызнулся Чехов.
— Ладно… Узнал что-нибудь?
— Да что я узнаю, пока там Нийота? — расстроился Павел.
— Твоя гомофобная подруга мешает тебе работать, — вздохнул Маккой. — Покури пока. Я позвоню Джиму, ладно?
— Ага, — отозвался Чехов, грустно глядя на закрытые двери Храма.
Маккой вздохнул и отошёл в сторону, вытаскивая телефон из кармана. Джим ответил после первого же гудка, словно лежал на телефоне.
— Джимми, как дела? — Леонард прислонился к невысокому забору и закурил.
— Все хорошо, Боунс, — тихо отозвался Джим. — Что такого я учудил ночью? Ну, просто у меня рана на плече заклеенная, вот мне и интересно. Я сам не звонил — не хотел тебя отвлекать из-за глупостей.
— Ночью ты пошёл прогуляться. И оцарапался где-то, уж как не проснулся… Как сейчас самочувствие?
— Нормально, — судя по голосу, Джим был опечален. — Я тебя не напугал?
— Ну, я думал, что ты ушёл от меня к молодому доброму парню, — Леонард усмехнулся. — Но ты всего лишь шатался по двору.
— Боже… — Джим вздохнул. — Мне так жаль.
— Ничего, милый, — Боунс взглянул на часы. — Представляешь, мой напарник — твой фанат.
