– Если возгорания связаны с убийством, то, думаю, это не пироман орудовал. Больше похоже на какого-нибудь асоциала. Возможно, алкоголик. Возможно, озлобленный. Не исключено, что это акт возмездия. В отличие от пироманов, которых пламя просто возбуждает.
Лизе вспомнился отец Лукаса. Может, он чем-то ожесточен? Судя по его поведению, он испытывал какое-то внутреннее напряжение, словно что-то подавлял в себе. Может, Лукас слишком обременял семью своим существованием? Может, они убили его в припадке слепой ярости, а потом попытались замаскировать все следы, выбросив тело в речку?
– Но если преступление совершил незнакомый Лукасу человек, то почему он выбрал именно этого мальчика? – вслух подумала Лиза. – И ведь нет никаких признаков преступления на сексуальной поч…
Она осеклась, внезапно поняв, что видела те напольные часы раньше. Или, по крайней мере, точно такие же.
Восемь лет назад Лиза ездила на семинар в Лондоне, Джеймс тоже там был. Им показали презентацию об истории детской порнографии, и на одной из фотографий фигурировали эти часы, из-за чего ведущие и предположили, что фотография была сделана в Дании[18].
У Лизы вдруг перехватило дыхание, когда она вспомнила, что было на выцветшем снимке. Как и тогда, дурнота подступила к горлу, ее едва не стошнило. На фотографии была запечатлена обнаженная девочка лет восьми-девяти. Руки ее были привязаны к подлокотникам кресла, а маленькая попка нависала над краем сидения. Между раздвинутыми ножками сидела на корточках черноволосая женщина. Снимок был сделан под таким углом, что никаких сомнений в том, чем занималась женщина, не оставалось. Во влагалище девочки была вставлена темно-коричневая склянка, схожая по форме с датской пивной бутылкой[19], и женщина двумя пальцами раздвигала половые губы ребенка. Девочка смотрела прямо перед собой мертвым взглядом. Творящийся ужас казался еще более пронзительным из-за многочисленных синяков на теле девочки, и эта картина очень долго не отпускала Лизу. Еще более угнетал тот факт, что фотографию привели в качестве иллюстрации к делу, которое так никогда и не было раскрыто. Похожие снимки с той же девочкой циркулировали среди британских педофилов, но никто не мог определить, где производились съемки.
– Прошу прощения, мне нужно срочно позвонить.
Чувствуя на себе взгляды коллег, Лиза вышла на промокшую от дождя улицу и отыскала в мобильнике номер бывшего шефа. Нажала кнопку вызова и заткнула одно ухо пальцем, чтобы не слышать шума ночной амстердамской жизни.
Инспектор Янник Лорентцен ответил уже после второго звонка, и Лиза торопливо объяснила суть дела. Он сразу понял, о чем речь. Да, их память во многом более эффективна, чем базы данных, в которые они закладывали все эти снимки. Они помнили детали. Обстоятельства. Гардины. Шляпку на детской головке, материал одежды, окрестный пейзаж, технику фотографа. И Янник прекрасно помнил эти часы.
– Ты сможешь найти это фото?
– Попробую. По-моему, я знаю, где искать копию.
– Если найдешь, сразу перешли мне, ладно? Я буду дома завтра к вечеру и сразу все посмотрю.
– Конечно. Правда, боюсь, ты опять в стену упрешься. Снимок очень старый. Смотри не разочаруйся!
– Нет, я уверена, что в этих часах разгадка.
– Хорошо. Если найду, завтра все получишь. Не хочешь в Копенгаген вернуться? Мне тут одна пташка напела, что твой дружок здесь обретается.
– Не хочу.
– Жаль-жаль. Ты ведь одна из лучших. Но если вдруг передумаешь, место для тебя всегда найдется. Мы ведь не только педофилами занимаемся. У нас большие проблемы с фишингом[20]. А уровень шифровальщиков растет и растет.
– Благодарю за предложение, но пока что я в Орхусе останусь.
– Ну, как хочешь. Привет Эйерсуну.
Лиза нажала кнопку отбоя и глубоко вздохнула.
Сисель натянула клетчатый красный шарф на нос, чтобы не мерзло лицо. Она вышла из дома в начале первого, но низкая луна светила так ярко, что было почти совсем светло. На востоке рубином мерцал Марс. Ночной мороз сковал снег прочной ледяной коркой, которая захрустела, стоило Сисель только ступить на тропинку. За вечер она выпила три бокала вина, но на морозе хмель тут же выветрился. Разнообразия ради она прошла несколько улочек по направлению к центру Морслета, повернула назад возле церкви и уже коротким путем отправилась домой.
Запах дыма она уловила издалека. Словно незваный гость, ворвался он в ясный чистый воздух. Она сразу прибавила шагу, а вскоре перешла на бег. Добежав до дома Анни Вольтерc, запыхавшаяся Сисель сразу увидела, что горит сарайчик в саду. В красном доме светились окна. Может, Анни сама обнаружила неладное и сейчас звонит в пожарную охрану? Сисель помчалась к дому по узкой и плохо расчищенной садовой дорожке, пытаясь оценить степень опасности. Может ли огонь перекинуться на дом? Ветра почти не было, но шальные искры разлетались далеко во все стороны. В отблесках пламени и ровном свете луны на стены ложились бледные тени.
