Она вышла в прихожую, надела пальто и взяла с тумбочки ключи. Ей не хотелось никого беспокоить в этот поздний час, да и зачем, она сама прекрасно со всем справится. Хотя, конечно, у нее было много знакомых в небольшом городке, жители которого к тому же привыкли всегда помогать друг другу. Многие горожане брали у нее уроки музыки или приходились родственниками ее ученикам. Она встречала их в супермаркете или в клубах по интересам, которые активно посещала вплоть до недавнего времени. Анни не была уроженкой здешних мест, но никогда ни на миг не жалела, что живет здесь. Она любила каждый дом, каждую улицу, красивую церковь, историю городка и тот покой, который, в отличие от мегаполисов, всякий вечер опускался на него. И даже сейчас, когда случилась ужасная трагедия, она ни на миг не усомнилась в том, что Морслет – прибежище добра. Место, где душа обретает мир. Нет, она сделала правильный выбор. Воспользовалась выпавшим ей шансом.
И только одно смущало ее. Почему-то Анни вспомнила об этом именно сейчас, почему – и сама не знала. И вот что мучило ее последние несколько дней: она солгала полицейским, когда те приходили с обыском к жителям близлежащих домов. Не во всем, разумеется, а только в ответе на вопрос, видела ли она Лукаса в последнее время. Маленькая белая ложь сорвалась с ее губ неожиданно для нее самой. Она видела мальчика накануне его гибели. Анни, конечно, могла рассказать об этом полицейским. Но что, если бы за этим последовал вопрос: «Он был один или с кем-то?» Какие последствия мог бы иметь ее правдивый ответ, Анни предугадать не могла. Ведь Лукас был не один. Но полицейские-то, они из Орхуса, им не понять, какие отношения бытуют в Морслете, где люди, в особенности переселенцы, в большей степени зависели от доверия друг к другу. И ей не хотелось причинять излишние хлопоты и неприятности тому, с кем она видела Лукаса, раскрыв полиции несущественную, как ей казалось, информацию. Анни считала, что человек, с которым встречался Лукас, не мог быть убийцей. Это просто-напросто
В тамбуре перед входной дверью было морозно, ветерок намел небольшой сугроб на желтый половик и заставлял позвякивать глиняных бабочек на подвешенном к потолку мóбиле. Кошка выбежала первой, передвигаясь по снегу какими-то странными прыжками, пока не достигла небрежно расчищенной дорожки. Метеорологи обещали ночью до пятнадцати градусов мороза, но в дверях холода особо не чувствовалось. Так, немножко свежо.
Открыв дверь, Анни сразу учуяла запах дыма. Но не привычного, от дровяной печки соседей, а едкого, какой бывает, когда горит обивка пластиковых садовых стульев.
С похолодевшим сердцем Анни спустилась с крыльца и направилась к сарайчику по запорошенной тропинке, по обе стороны которой росли кусты роз, скрывшиеся под снегом. Она решила, что слышит, как потрескивает огонь, но слух ее уже был не таким, как прежде. Она мысленно вернулась в Санкт-Петербург, где Раскольников снова и снова убивал старуху, хотя убил он ее с первого удара, размозжив обухом топора ей голову. Впервые за многие годы Анни не чувствовала себя в безопасности в темноте.
Когда она повернула за угол, все сомнения отпали: в сарайчике что-то горело. Но откуда там взяться огню? Дверь туда была заперта, но Анни видела, что в дальнем конце сарайчика языки пламени достигают потолка. Она было повернулась, намереваясь возвратиться в дом, но передумала. Диспетчер пожарной охраны наверняка станет уточнять, насколько силен огонь. Нет, надо подойти и посмотреть, что там стряслось.
