– И сколько времени прошло?
– Не знаю. Может, полчаса. Хотя нет, наверно, час.
Якоб вспомнил кадры записи камеры видеонаблюдения в булочной. Если Габриэль Йенсен говорит правду, то по времени все совпадает: Лукас Мёрк вполне мог пройти мимо магазинчиков в это время. Но кто же тогда виден там, на той стороне улицы?
– А может, вы передумали и пошли за ним, после того как высадили его из машины?
– Нет-нет. Я поехал домой. А о нем услышал только в новостях вечером на следующий день. И тогда я испугался.
– Испугались? Чего же?
– Думал, вы выясните, что он у меня был. Я ведь знаю, как вы работаете. Всегда верите в худшее.
– И поэтому вы придумали этот хитрый трюк с ходунками?
Габриэль Йенсен кивнул и вытер скатившуюся с губ на подбородок струйку слюны. Якоб уже решил, что не отпустит его. Если Габриэль виновен, то нечего ему делать на свободе.
– Я пить хочу, – заявил подозреваемый. – В горле все пересохло. Мне бы пивка…
– Боюсь, с пивком придется подождать. – Якоб взглянул на часы. – Сейчас одиннадцать сорок две. Вы задержаны. По обвинению в убийстве Лукаса Мёрка.
Трокич тем временем допрашивал Матиаса.
– Час назад двое наших сотрудников произвели обыск в твоей комнате и обнаружили под кроватью мобильный телефон. В каких целях ты его использовал?
У подростка вспыхнуло лицо, и он уставился в столешницу. Матиас сложил руки на груди и так сильно прижал их к себе, словно боялся, что его сейчас разорвет изнутри. Лицевые мускулы напряглись, и в жарком помещении распространился едкий запах пота. Отвечать он не собирался.
– Мы обнаружили в телефоне несколько клипов, снятых мобильным телефоном. Но главное не это. Мы также нашли твои ролики на «видеоглоубнет». Ничего не хочешь рассказать нам о них? – Трокич слегка придвинулся на стуле, чтобы заглянуть Матиасу в глаза. Но этого сделать ему не удалось.
– Я не убивал Лукаса, – скрежетнув зубами, повторил Матиас. – Если вы на это намекаете… Да на фига мне его убивать-то?!
– Пока что нас интересует содержание клипов. Лично я очень хотел бы понять, как вообще до такого можно додуматься. Что тебя подвигло избивать детей и снимать это на камеру? Я могу понять, что ты измываешься над другим человеком, чтобы выместить на нем злобу или обиду. Агрессию свою выплеснуть. Но в чем мотив? Или это признание? Но в чем?
– Я его не убивал. А больше мне нечего сказать.
Трокич прикусил губу. Он не надеялся услышать ответ. Но что-то в глазах подростка не соответствовало тому, что он ожидал увидеть. Как будто он вскрыл его нутро и напоролся на нечто грязное и зловонное. И еще там таился страх. Боялся ли парень приговора, который, по всей вероятности, последует за избиение детей? Или что-то другое страшило его?
– Наркотиками балуешься? – Трокич вдруг вспомнил находку во время недавнего обыска в Скеллегордене.
– Пару раз в неделю курю марихуану.
– Берешь ее у Джонни Покера?
– Да.
– А еще что?
– Ничего, только это.
– Грибы? Или другие галлюциногены? – отрывисто спросил Трокич.
– Да нет же, черт возьми! У нас в Морслете о таком и не слыхали. Разве кто из грибников сожрет что-нибудь не то по ошибке.
– Ладно. Твой классный руководитель считает, что у тебя проблемы с одноклассниками и другими школьниками вне класса. Драки там и прочее в том же духе. А еще он говорит, что проблем этих сильно прибавилось за последний год. Прогул за прогулом. И вообще ведешь себя вызывающе. Что ты на это скажешь?
– Да бараны они все. Меня эта школа задолбала.
Матиас всплеснул руками, точно этот жест все объяснял.
– А что ты делаешь, когда школу прогуливаешь?
– На компьютере играю.
– И что мать по этому поводу говорит?
– Да она об этом не догадывается. Я окно открытым оставляю и потом через него в свою комнату забираюсь. Да если б даже она чего и пронюхала, ей бы это по барабану было.
Трокич повертел в пальцах шариковую ручку, обдумывая следующий ход. У них достаточно доказательств, чтобы задержать подростка и предъявить ему обвинение в совершении насильственных действий, но ему хотелось выудить из Матиаса как можно больше деталей.
– Тебе нравится смотреть на огонь? – наконец спросил он.
Глаза у Матиаса сузились, лицо исказила гримаса:
– Я огонь ненавижу.
Трокич едва успел поймать предостерегающий взгляд Лизы, когда в дверь снова просунулась голова Джаспера. Вызвав заместителя комиссара в коридор, он закрыл дверь в кабинет и сказал:
– Они еще кое-что нашли. И это кое-что намного хуже.
Следы в саду – вот что увидела Сисель, войдя утром в зимнюю гостиную. Словно серые тени, они легли на снег, искрящийся на ярком зимнем солнце. Она поставила термос с кофе и кружку на маленький столик и постаралась проследить, куда и откуда вели следы. Они выглядели вроде, как и раньше, такими же глубокими, только теперь были более отчетливыми. Может, из-за оттепели?
