Подумав, делаю глоток и, морщась от колючих пузыриков в носу, обещаю: — Завтра «В мире животных» с тобой посмотрим, Алик. Старые серии. Мне такое тоже нравится.
Кажется, улыбается.
То-то же.
Шампанское заканчивается одномоментно вместе с серией «Криминальной России». Тишина вдруг до коликов в животе пугает. Мурашки по спине.
— Я спать пойду, — бросаю Алику на прощание.
Он ухает, размахивая крыльями. Возмущается. Тоже, наверное, душегуба-маньяка боится?
— Ладно, — быстро оглядываюсь. — Так уж и быть. Можешь… мясо съесть.
Добреет от взятки.
Как болтающийся из стороны в сторону воланчик, добираюсь до спальни и, устало сбросив на ковер полотенце, устраиваюсь рядом с Костей, будто там и лежала.
Он уже не такой горячий. Почувствовав прикосновение, обнимает со спины и по-хозяйски закидывает на меня мохнатую ногу.
Улыбаюсь…
Кончиками пальцев крупное волосатое колено поглаживаю.
Ничего теперь не боюсь!.. Даже секса…
Глава 15. Дух Мойдодыра.
Морской бриз ласкает слух…
В нос проникает аромат цитрусовых. Освежающий, сладкий, но не приторный.
Улыбаюсь.
Сон такой. Живой и сочный, но… когда точно ощущаешь, что спишь и вот-вот проснешься. Сердце стучит размеренно, видимость — урывками. Заметив прямо перед собой манящую дыню, тянусь к ней и сжимаю пятерней.
Мягко и упруго одновременно. На ощупь — тонкий бархат. Большим пальцем нахожу хвостик, которого нет.
Хмурюсь, но упрямо обвожу это место подушечкой.
Нравится? Твою мать.
Хмурюсь, потому что у меня эрекция.
Что за сексуальная девиация?
Сам себя успокаиваю. Снова дыню жмякаю... Ну… мало ли у кого какие извращения, Кость? В институте как-то однокашник рассказывал: после фильма «Американский пирог» у него на каждый первый каравай как по команде вставал.
— М-м-м… — моего лица касается дыхание.
Резко открываю глаза.
Грудная клетка сплющивается.
Нормально все. Это Солнцева.
Еще раз глажу уже неприлично затвердевший сосок. Успокоение приходит — я не извращенец. Вполне себе нормальный мужик, у которого стоит на охуенную женскую грудь.
— Костя, — шепчет Ника сквозь сон. Не очень-то довольно. — Ты спутал мою грудь с антистрессом? М-м-м…
Почувствовав, как соблазнительное тело прогибается в пояснице, будто бы на блюдечке подавая мне мягкие полушария, опускаю лицо и заменяю большой палец языком.
— О боже! — взвизгивает вчерашнее «бревно». — Костя!..
Пальцем подготавливаю второй сосок и направляюсь к нему.
Ника с ума сходит. Руки хаотично носятся у меня по спине, на затылке, спускаются и ныряют под резинку шортов.
— Блядь, — рычу, жадно зацеловывая тонкую шею.
Кусаю мочку уха и пытаюсь захватить желанные губы, но они от меня уворачиваются. Снова кружу ртом по шелковистым волосам, лбу, влажному виску и иду на второй заход к губам — снова мимо.
— Константин Олегович!..
— Чего?
— Мне… мне… в туалет надо…
— Ну, беги скорей, — отпускаю с сожалением.
Откинувшись на подушку, смотрю в потолок и пытаюсь сообразить, какой сегодня день, месяц и желательно год. Тревога внутри волной поднимается.
Фух…
Первое января.
Выдыхаю. Можно трахаться. Сегодня не на работу. И завтра тоже… Настроение выбивает победный бит фанфар.
Из ванной комнаты, соединенной с туалетом, доносятся звуки непрерывно льющейся из крана воды.
Лыблюсь, как идиот, закидывая руки за голову и вытягивая ноги. Член все еще колом. Но уже предвкушает скорую помощь в виде мощной эякуляции.
— Ни-ка, блин, — шепчу в потолок.
Девочка-девочка она такая. Молодая и неопытная. Не дай бог я услышу какие-то звуки… Типа феи-Снегурочки не испражняются?
Ага…
Дурочка!..
Различив тихие, робкие шаги, приподнимаюсь. Изумленно рассматриваю влажное тело, небрежно замотанное в полотенце.
— Ты что? Мылась?.. — озадаченно спрашиваю.
— Угу, — с опаской смотрит на мой пах. Краснеет.
— Зачем?..
— Просто освежилась. И зубы почистила…
Кинув на меня многозначительный взгляд, еще раз осматривает мою грудь и лицо.
— А ты? Не сходишь?..
— А надо? — усмехаюсь.
— Было бы чудесно…
Проглотив ведра два воздуха и едва не поперхнувшись от внутреннего возмущения, поднимаюсь с кровати. Забираю полотенце, стараясь не замечать, как соблазнительно смотрится тонкая талия на контрасте с грудью и бедрами.
— А к грумеру не сходить? — ворчу.
Она смеется.
— Зубной щетки будет вполне достаточно...
Закрыв дверь, поднимаю крышку унитаза и спускаю шорты. Снова смотрю на дверь и, закатив глаза, врубаю воду в умывальнике, чтобы просто отлить у себя дома. Хорошие мальчики, которые хотят секса с молодыми, своенравными девицами, так делают?
После душа возвращаюсь в спальню. Широкими шагами иду к постели. Ника, по мере моего приближения, отползает все дальше.
— Ой! — вздрагивает, когда падаю сверху и вминаю ее в матрас.
Пока нас посещал дух Мойдодыра, на улице окончательно рассвело. Январское искристое солнце делает кожу Ники еще соблазнительнее. Прихватив мечущийся подбородок двумя пальцами, целую розовые губы, от которых пахнет ментолом.
Вкусно.
Эх, молодость. Так, конечно, приятнее.
— Костя, — Ника упирается в мои плечи и слабо отодвигается.