Чредой спустилась ночи мгла,Опять взошла луна.Княгиня долго не спала,Тяжёлых дум полна…Уснула… Башня снится ей…Она вверху стоит;Знакомый город перед нейВолнуется, шумит;К обширной площади бегутНесметные толпы:Чиновный люд, торговый люд,Разносчики, попы;Пестреют шляпки, бархат, шёлк,Тулупы, армяки…Стоял уж там какой-то полк,Пришли ещё полки,Побольше тысячи солдатСошлось. Они «ура!» кричат,Они чего-то ждут…Народ галдел, народ зевал,Едва ли сотый понимал,Что делается тут…Зато посмеивался в ус,Лукаво щуря взор,Знакомый с бурями француз,Столичный куафёр…Приспели новые полки:«Сдавайтесь!» – тем кричат.Ответ им – пули и штыки,Сдаваться не хотят.Какой-то бравый генерал,Влетев в каре, грозиться стал —С коня снесли его.Другой приблизился к рядам:«Прощенье царь дарует вам!»Убили и того.Явился сам митрополитС хоругвями, с крестом:«Покайтесь, братия! – гласит —Падите пред царём!»Солдаты слушали, крестясь,Но дружен был ответ:«Уйди, старик! молись за нас!Тебе здесь дела нет…»Тогда-то пушки навели,Сам царь скомандовал: «Па-ли!..»Картечь свистит, ядро ревёт,Рядами валится народ.«…О милый! Жив ли ты?»Княгиня, память потеряв,Упала с высоты!Пред нею длинный и сыройПодземный коридор,У каждой двери часовой,Все двери на запор.Прибою волн подобный плескСнаружи слышен ей;Внутри – бряцанье, ружей блескПри свете фонарей;Да отдалённый шум шаговИ долгий гул от них,Да перекрёстный бой часов,Да крики часовых…С ключами, старый и седойУсатый инвалид.«Иди, печальница, за мной! —Ей тихо говорит. —Я проведу тебя к нему,Он жив и невредим…»Она доверилась ему,Она пошла за ним…Шли долго, долго… НаконецДверь визгнула, – и вдругПред нею он… живой мертвец…Пред нею – бедный друг!Упав на грудь ему, онаТоропится спросить:«Скажи, что делать? Я сильна,Могу я страшно мстить!Достанет мужества в груди,Готовность горяча,Просить ли надо?..» – Не ходи,Не тронешь палача!» —«О милый! Что сказал ты? СловНе слышу я твоих.То этот страшный бой часов,То крики часовых!Зачем тут третий между нас?..»– Наивен твой вопрос.«Пора! пробил урочный час!» —Тот «третий» произнёс…Княгиня вздрогнула, – глядитИспуганно кругом,Ей ужас сердце леденит:Не всё тут было сном!..Луна плыла среди небесБез блеска, без лучей,Налево был угрюмый лес,Направо – Енисей.Темно! Навстречу ни души,Ямщик на козлах спал,Голодный волк в лесной глушиПронзительно стонал,Да ветер бился и ревел,Играя на реке,Да инородец где-то пелНа странном языке.Суровым пафосом звучалНеведомый языкИ пуще сердце надрывал,Как в бурю чайки крик…Княгине холодно; в ту ночьМороз был нестерпим,Упали силы; ей невмочьБороться больше с ним.Рассудком ужас овладел,Что не доехать ей.Ямщик давно уже не пел,Не понукал коней,Передней тройки не слыхать, —«Эй! жив ли ты, ямщик?Что ты замолк? не вздумай спать!»– Не бойтесь, я привык…Летят… Из мёрзлого окнаНе видно ничего,Опасный гонит сон она,Но не прогнать его!Он волю женщины больнойМгновенно покорилИ, как волшебник, в край инойЕё переселил.Тот край – он ей уже знаком —Как прежде неги полн,И тёплым солнечным лучомИ сладким пеньем волнЕё приветствовал, как друг…Куда ни поглядит:«Да, это – юг! да, это – юг!» —Всё взору говорит…Ни тучки в небе голубом,Долина вся в цветах,Всё солнцем залито, – на всём,Внизу и на горах,Печать могучей красоты,Ликует всё вокруг;Ей солнце, море и цветыПоют: «Да, это – юг!»В долине между цепью горИ морем голубымОна летит во весь опорС избранником своим.Дорога их – роскошный сад,С деревьев льётся аромат,На каждом дереве горитРумяный, пышный плод;Сквозь ветви тёмные сквозитЛазурь небес и вод;По морю реют корабли,Мелькают паруса,А горы, видные вдали,Уходят в небеса.Как чудны краски их! За часРубины рдели там,Теперь заискрился топазПо белым их хребтам…Вот вьючный мул идёт шажком,В бубенчиках, в цветах,За мулом – женщина с венком,С корзинкою в руках.Она кричит им: «Добрый путь!»И, засмеявшись вдруг,Бросает быстро ей на грудьЦветок… Да! Это – юг!Страна античных, смуглых девИ вечных роз страна…Чу! мелодический напев,Чу! музыка слышна!..«Да, это юг! да, это юг!(Поёт ей добрый сон)Опять с тобой любимый друг,Опять свободен он!..»
