Бекки смотрит на меня недоверчиво, но в её взгляде есть что-то ещё. Искра тепла, неуместная, но реальная. В глазах Фрост ничего такого нет — там лишь холодная решимость.
Бекки хорошая девушка. Смелая, находчивая, добрая, вот только сердцу не прикажешь — и это не красивая присказка, а реальность.
Двери лифта открываются. Я наклоняю Фрост, как будто веду заключённого, слегка придерживая её за плечо. Встаю с одной стороны. Бекки занимает место с другой, чуть впереди, чтобы убедиться, что Рэнделл не спустился в холл. Мое сердце колотится, адреналин бьёт в виски. Малейшая ошибка — и всё пойдёт к чёрту.
Бекки выходит первой. Путь чист. Я толкаю Фрост вперёд. Она подчиняется. Хитрая — знает, когда стоит играть по правилам, а когда можно вставать в позу. Это мне в ней тоже нравится.
В холле почти пусто: обеденное время. Нам везёт. У стойки Дерек регистрирует очередного отморозка — забитого татухами латиноса с потухшими глазами.
На Дерека я даже не смотрю. Просто прохожу мимо. Спешить нельзя, это привлекает внимание. Ещё немного, и мы будем снаружи. Там можно будет сбросить маскарад и из одежд, и из намерений. Да, придётся ударить Бекки шокером и уйти. Жестоко, но необходимо. Она, конечно, будет считать меня мерзавцем, но другого выхода нет.
— Эй, Бекки, Рэнделл тебя искал! — вдруг говорит Дерек.
Мало того, что он нас заметил, так Бекки делает то, чего я больше всего боялся: вместо того чтобы что-то сказать, она молчит и идёт дальше.
До выхода тридцать шагов.
— Бекки, всё нормально?
Она молчит.
— Всё нормально, — бросаю я, не оборачиваясь.
— Грин? Ты же должен патрулировать район свалки!
— Туда и иду, Дерек, — деланно-беззаботно уверяю я. — Передай Рэнделлу, что Бекки сейчас придёт.
— А куда вы ведёте заключённого? — Хреновый вопрос. Самый хреновый из тех, что может быть, ведь после него Дерек наверняка присмотрится. — У меня не было распоряжений. Эй, стой… Это же!..
— Стоять, твою мать! Тревога! Побег!
Фрост действует первой. Она отталкивает меня, сбрасывает второй наручник — я специально защёлкнул его ниже большого пальца, чтобы было легче снять. Срывает капюшон. К этому времени Дерек уже успел наполовину вытащить пистолет.
А Бекки… Чёрт. Она смотрит на наручники Фрост, понимает, что я её обманул, и её лицо искажается от боли. И она тоже тянется к своей кобуре.
Всё замедляется, как в фильме.
Я начинаю доставать шокер. Но медленно. Слишком медленно. Бекки успеет раньше, а потом она выстрелит. Не в меня — во Фрост, которая отступает назад.
Нужно что-то срочно сделать. Звук, он ведь быстрее любого движения, доступного простому человеку.
— Бекки, нет!
Она замирает, смотрит на меня. Всего на несколько мгновений, но этого хватает. Я прорываюсь мимо отступившей Фрост, налетаю на Бекки, валю её на пол. Прижимаю шокер к её животу и нажимаю кнопку.
Раздаётся треск электричества. Лёд из рук Фрост начинает расти одновременно с этим звуком.
Бекки трясёт. Я держу заряд, пока она не теряет сознание. Это гуманно. Иначе Бекки умрёт. А так… она сможет сказать, что я взял её в заложники, и выйдет сухой из воды.
Наверное, это последний благородный поступок Джона Грина.
Я вырываю пистолет из её ослабевших пальцев и оборачиваюсь.
Дерек уже по шею закован в лёд, но ещё жив. Его вопли сливаются с общим шумом. Латинос лишился руки, та разлетелась на промёрзшие куски мяса под его ногами.
В этот миг автоматический замок на дверях срабатывает, отрезая нас от свободы.
Крики всё громче. Приказы. Я поднимаю взгляд: со второго этажа, из-за застеклённой стены кабинета, на нас смотрит багровый от гнева Рэнделл.
Вот и всё. Мы в ловушке.
Стрелять по своим я не хочу. Эта мысль, как заноза, засела в мозгу, пока я выпускаю пулю поверх головы Эда Филлипса. Он отпрыгивает за колонну, поддерживающую свод холла. Даже обычный полицейский участок в Готэме не лишён нарочитого готического лоска — и сейчас это одновременно и проклятие, и благо.
Я сам отступаю за другую такую же колонну. Вовремя: пуля откалывает кусок декоративного мрамора, и осколок царапает щёку. Секунда боли, кровь тёплой каплей скатывается по коже. Я бросаю взгляд на Фрост — она никого не щадит. Ледяные разряды заморозили ступни нескольких моих коллег, оказавшихся у неё на пути, превратив их в щит для неё. Все они либо уже мертвы, либо смертельно ранены: ледяные шипы бьют точно в цель, не оставляя шансов тем, кто не успел уклониться.
А вот Рэнделл, как всегда, умудряется остаться в безопасности. Стоя на лестнице, он орёт команды своим людям и угрозы — нам.
В основном это заверения в том, что мы уже покойники. Его крики лишь подчеркивают: здесь «своих» для меня больше нет.
— Стреляй уже, твою мать! — рычит Фрост, когда пуля задевает её обнажённое плечо. — На поражение!