Хотя эту песню я бы послушал, но покорно проматываю дальше. Когда начинает играть Moon River в исполнении Фрэнка Синатры, Фрост поднимает руку, словно римский император, решающий судьбу гладиатора.
— Оставь.
Через пару протяжных куплетов Фрост начинает расстёгивать пальто. Поднявшись с дивана, сбрасывает его. Под ним на ней мини-платье из дорогого шёлка телесного цвета. Тонкие бретели подчёркивают её атлетические плечи, а отсутствие бюстгальтера придаёт силуэту дерзкие линии. Острые соски натягивают ткань, как головки пуль. Я смотрю на очертания её груди и шумно сглатываю. Горло мгновенно пересыхает.
— Пожрать бы, — бросает Фрост, потягиваясь. Потом смотрит на меня — Ты был здесь раньше? Знаешь, где кухня?
— Не был, — признаюсь я.
Вместо того чтобы отправить меня на поиски еды, она сама идёт через гостиную, покачивая бёдрами, лишь символически прикрытыми короткой юбкой. Я следую за ней, хотя низ живота крутит вовсе не от голода.
Первая дверь ведёт в спальню. Огромная кровать под балдахином возвышается на постаменте. Смотрится она помпезно, словно экспозиция в Лувре. Но постельное бельё смято, и это портит эффект. На полу застелен яркий персидский ковёр, на нём разбросаны какие-то тюбики. Видимо, последняя вечеринка прервалась на самом интересном моменте, потому что из-под сброшенного покрывала торчит женский чулок цвета фуксии.
Осмотрев полотна с обнажёнными женщинами на стенах, Фрост безразлично закрывает дверь и идёт дальше. Я следую за ней, тщетно пытаясь перестать пожирать глазами её упругие подтянутые округлости.
Слева от спальни открывается коридор с чёрно-белой плиткой, выложенной в шахматном порядке. Он приводит нас в ванную комнату. Центральное место здесь занимает джакузи размером с треть моей студии. Рядом — душ с десятком режимов. Здесь даже чёртово биде установлено. А унитаз украшен позолотой.
— Значит, кухня где-то с другой стороны, — предполагает Фрост, но прежде чем уйти, внимательно осматривает комнату. Она останавливается перед зеркалом во весь рост, и её силуэт в отражении кажется ещё изящнее, чем в реальности. Мне становится смешно от понимания: Рэнделлу было неприятно смотреть на собственную обрюзгшую фигуру, и поэтому он поставил зеркало, как в примерочных.
Цокнув языком, Фрост подходит к джакузи и внимательно разглядывает надписи на кнопках. Неужели она хочет искупаться? После того, что нам пришлось пережить в изоляторе, её желание вполне объяснимо. И надо признать, я его разделяю. Оказаться с ней в этом джакузи… Эта мысль ещё больше разгоняет возбуждение и притупляет чувство опасности.
Криминальный путь шаток и опасен, а откладывать жизнь на потом — роскошь, доступная только обывателям. Хотя, скорее, это их проклятие. Я сам слишком долго жил ожиданием, но теперь всё изменилось. Чары слетели вместе с пулями, выпущенными из пистолета Бекки. Нужно брать от жизни всё, ведь другого шанса может и не быть.
— Как насчёт того, чтобы искупаться? — спрашиваю я, чувствуя, как хрипота в голосе выдаёт моё состояние. — Ну, после еды.
Фрост оборачивается и просто кивает. Без единого намёка на эмоции. Но это означает да. В штанах от предвкушения становится тесно. Если она посмотрит туда — заметит точно.
Отойдя от джакузи, она покидает ванную комнату. Я вновь следую за ней, словно меня ведут на невидимом поводке.
Справа от коридора мы обнаруживаем спортзал: беговая дорожка, боксёрская груша, велотренажёр. Здесь тоже панорамные окна, но они выходят на террасу с бассейном. Зрелище заставляет меня изумлённо остановиться — даже возбуждение отступает. Дорожка воды ведёт прямо к краю пропасти за стеклянной оградой. В ней отражаются звёзды, чей блеск пробивается даже через городскую засветку.
— Вот же чёрт! — ругаюсь я. — Пентхаус с бассейном!
— Быть продажным копом выгодно, ты не знал? — вновь цокает языком Фрост. Если увиденное её и впечатляет, она этого не показывает.
— Знал, но не думал, что настолько.
— Пингвин не скупится, если потраченные деньги помогают укрепить его власть, — буднично отзывается Фрост. — Пока этот круговорот между верхами и криминалом остаётся нерушимым, даже Бэтмен всего лишь хомячок, бесконечно бегущий в своём колесе.
— Только этот «хомячок» может разом закончить наши приключения, — напоминаю я.
— Может, — соглашается Фрост без малейшего намёка на тревогу.
Она отворачивается и уходит. Я бросаю ещё один взгляд на бассейн, прежде чем последовать за ней.
Дверь на кухню мы находим в противоположной части гостиной. Фрост, как и
— Бинго!
Я включаю свет и оглядываюсь. Кухня, совмещённая со столовой, оказывается неожиданно скромных размеров. Видимо, Рэнделл не был любителем многолюдных вечеринок, столь обожаемых его племянником. Зато мой покойный шеф явно ценил вкусную еду — трёхдверный холодильник забит под завязку.
Фрост, напевая что-то себе под нос, изучает содержимое холодильника с видом человека, решающего сложную головоломку.