Мой взгляд цепляется за её пальцы, за блестящие розовые складки между её губами, за клитор, который она продолжает ласкать.
А затем всё тело замирает в предвкушении, прежде чем меня накрывает.
Дрожь пробирает меня насквозь. Стоны превращаются в хрип. Я запрокидываю голову, закатываю глаза, покоряя такую высокую ноту, какую мои голосовые связки раньше никогда не брали.
Вспышка! Я выгибаюсь, член в хватке её стоп пульсирует, сперма вырывается наружу, растворяясь в бурлящей воде.
— Ты… моя мечта, — выдыхаю я и оседаю на дно джакузи, ощущая, как наслаждение уступает место приятному, почти сладкому бессилию.
Сколько это длится? Не знаю… Всё окутано паром… Теплом… Мне хочется одного — чтобы этот миг растянулся на вечность.
— Значит, мечта? Лестно, — тянет Фрост, убирая ноги от моего паха и возвращая меня в реальность. — Но ты кончил в воду. А я ведь предупреждала, что так делать не стоит.
Я открываю глаза. Она меняет позу и встаёт на колени между моими раскинутыми ногами.
— Договор есть договор, — холодно произносит она без тени улыбки. — Ты согласился, а значит, должен понести наказание.
Она правда собирается?..
— Открывай рот, Джон.
Фрост поднимает руку из воды. В её пальцах тонкая, непрозрачная сосулька, похожая на слегка искривлённую веточку. Прежде чем мои мысли проясняются, она подаётся вперед и подносит её к моим губам. Я ощущаю слабый, но знакомый запах собственной спермы.
— Ешь, Джон, — приказывает она. — Ты знал, на что шёл.
Сперма — табу, эта установка прочно прописалась где-то у меня на подкорке, и я чуть отстраняюсь. Настолько, насколько позволяет бортик ванны.
— Преступникам не положено быть такими брезгливыми, — со злой усмешкой произносит Фрост и подаётся ближе.
Её кожа почти касается моей, но между нами словно висит барьер. Он в её взгляде, позе. Невидим, но осязаем, как и любой холод.
Фрост проводит замороженной спермой по моим губам, не отрывая от меня взгляда. Он бездонен, а его пустота пугает меня больше, чем всё на свете, включая Бэтмена и всю Лигу Справедливости.
Я вновь застываю. А затем Фрост делает то, что окончательно выбивает меня из равновесия — берёт противоположный конец сосульки губами. И этот жест стирает все установки, отменяет табу. Выпускает из неволи стыда живой интерес.
Фрост ничего не говорит, но я понимаю её намерения: если я растоплю и проглочу сперму, то получу награду — настоящий поцелуй девушки мечты. Хотя бы на мгновение пробьюсь сквозь ледяной барьер.
Я раскрываю рот. Ощущаю холодок на кончике языка и вкус. Он солоноватый с ноткой кислинки. Растаявшая жидкость неприятно вяжет рот, но от мысли, что со мной делает такое сама Фрост, вновь накатывает возбуждение.
Её губы все ближе и ближе. Белая струйка окончательно тает, стекает по уголку её губ, а я слизываю её. Затем наши губы встречаются. Я её целую, медленно, с чувством. Она не отвечает, но это неважно. Лёд нельзя растопить в одно мгновение.
Я до конца исполняю свою часть уговора, с трудом делая глоток. Хочется прокашляться и прополоскать рот, но я сдерживаюсь. Пытаюсь вновь поцеловать Фрост, но она резко отстраняется, поднимается. Капли воды сверкают кристаллами на её коже и стекают обратно в джакузи.
Фрост отжимает волосы и отступает прежде, чем я успеваю поцеловать её между ног. Вспышка досады сменяется непониманием. Неужели она не хочет, чтобы я ублажил её в ответ?
Выйдя из джакузи, Фрост направляется к душевой кабине.
— Нам пора уходить, — произносит она, не оборачиваясь.
— Уже?
Всё обрывается так резко, словно меня вырывают из сладкого сна в жёсткую реальность. Близость между нами кажется иллюзией. Хотя это не так — моё тело не врёт. Как и неприятный привкус во рту. И всё же я даже не знаю, испытала ли она сама оргазм. А ведь для меня это важно. Вдруг, не подарив ей наслаждение, я провалил то самое испытание.
— Уже, — тон Фрост спокоен. Но это не утешает, а лишь больше сбивает с толку. — Пора нанести визит Мартину Штайну.
— Учёному? — спрашиваю я и провожу ладонями по волосам. Тревога гложет меня, затмевая здравый смысл. — Из-за установки?
— Да, — отвечает она. Встаёт под душ, включает воду и начинает мыть волосы. — Мне надоело бежать и прятаться, Джон. Если Свин не врал, и за мной придут суперприхвостни Аманды Уоллер, я дам им бой. Но чтобы выиграть, мне нужно больше сил.
— Но установка может и не помочь, — говорю я, чувствуя, как в голосе вибрирует страх. — То, что я сказал про ледниковый период и победу над Суперменом… Это лишь альтернативная ветка в сторонней игре. Не факт, что в твоей реальности всё сработает так же.
Фрост молчит, стоя под душем. Я смотрю на неё и вдруг вспоминаю: стихия может быть не только пугающей или манящей. Она губит. Особенно тех, кто решился ей поддаться. Как я.
«А что если самому стать стихией?» — безумная мысль проникает в уставший от эмоциональных качелей разум.
Сворачивать с криминального пути мне уже поздно. Остаётся лишь идти до конца. И, если повезёт, превратиться из пешки в ферзя.