Она лишь дёргает плечом. Отвечать на мои короткие вопросы ей, похоже, надоело. Зачерпывает варенье ложкой и сразу отправляет в рот. Смотрит куда-то в сторону.
Я замечаю стул. Ноги подкашиваются. Подхожу, сажусь. Судороги медленно ползут по икрам. Я морщусь и попытаюсь размассировать мышцы, вернуть им тепло.
— Значит, нас ищут, — выдыхаю я, склоняясь вперёд. — Лига?
— Её остатки в том числе, — фыркает Фрост. — Плюс многие злодеи. А ещё богатеи разной степени паршивости. За наши головы назначена такая награда, что я боюсь даже нос высунуть из этого сарая.
Я оглядываюсь.
— Что это за место?
— Охотничий домик одного старого знакомого, — бурчит Фрост, нахмурившись. — Того самого олигарха, на которого я когда-то работала. Ну и которого отстрапонила, как в последний раз.
Меня передёргивает от упоминания последнего действа. Это что-то похожее на ревность. Возможно, она и есть.
Фрост отодвигает тарелку, скрещивает руки, закрывается, как броней.
— Ты ему веришь?
— У него столько денег, что он может позволить себе не гнаться за наградой. — Она снова дёргает плечом. — А ещё его очень впечатлило то, что я сделала с Готэмом. Думаю, держать меня под боком для него даже выгоднее, чем инвестировать в личную ядерную боеголовку. Я теперь опасная и эксклюзивная штучка. Ну и ещё я могу с ним поиграть, не то что тупая железяка с плутониевым зарядом.
Я хмурюсь.
— Ты с ним…
— И что? — зло перебивает Фрост. — Какая разница? С тобой я тоже ничего не чувствую. Только раздражение.
— Ничего? — я прищуриваюсь. — Мы с тобой… спали?
Она вскидывает брови. Ни "да", ни "нет". И всё же…
— Почему я этого не помню?
Молчит. Но я уже знаю ответ. Фрост умеет стирать память и ковыряться в чужих головах.
— Там нечего помнить, — шипит она. — Но мы теперь вместе. Радуйся, Влад, ты получил девушку своей мечты.
Фрост резко встаёт, отходит от стола. Опирается о раковину, руки всё ещё скрещены, взгляд острый, как лёд.
— Ещё тогда, в джакузи твоего мёртвого шефа, ты кончил и растёкся с идиотской улыбкой на роже, а я… не почувствовала ничего! — Её голос звучит хрипло. — И знаешь, когда ты горел в той капсуле, мне было куда приятней видеть это, чем надрачивать тебе ногами.
Во мне вспыхивает ярость.
— В “той капсуле” ты чуть не убила меня, стерва!
— Это был просто естественный отбор. Мне не нужен был слабак, — с равнодушием палача она признаёт вину. — Но ты выжил.
Фрост делает паузу. Искривляет губы, демонстрируя ненависть. Яркую, жгучую.
— А знаешь… я хотела бросить тебя! Тогда, на ферме, когда тебя превратили в решето. И когда Берёзов прислал за нами вертолёт, затащил нас в свой самолёт, переправил через границу. Когда его врачи вытаскивали из тебя свинец.
Её начинает трясти.
— Но я не смогла! — голос Фрост тоже дрожит. — И не потому, что ты мне нравишься. А потому, что я подсела на твоё чёртово тепло, как на наркотик! Провались ты в ад!
Она отворачивается. Я смотрю на её напряжённую спину.
Похоже, я и правда привязал к себе девушку мечты. Так почему во рту горчит сильнее, чем после того дерьмового кофе, о котором она говорила?
— Ты хотела знать, почему я выбрал тебя, — говорю хрипло, потирая сухое горло. Чтобы встать за водой, нужно найти в себе силы, а их нет. — Ты была неудачницей. Вечно проигрывала суперам. И при этом оставалась чертовски сексуальной. За аутсайдеров легко болеть. А ещё легче хотеть отчаянную красотку, раз за разом выступающую в бой, который она не может выиграть.
Она не отвечает. Даже не дёргается. Демонстрирует безразличие.
Я привстаю, тянусь к центру стола. В кружке Фрост ещё есть чай — уже тёплый. Глотаю, давая горлу передышку. Кружка остаётся в руках — не столько из жажды, сколько чтобы занять их чем-то.
— И всё же я полез в капсулу не ради проходной героини, а ради тебя. Такой, какая ты есть. Холодной. Стервозной…
— Да что же вас таких ко мне тянет, — шипит Фрост.
— “Таких”?
— Мазохистов. — Фрост разворачивается ко мне. — От Берёзова тебя отличает только отсутствие денег и нормальная эрекция. Хотя, толку и от последней мало. И всё равно… я трахаюсь с тобой и не могу остановиться.
Она сжимает кулаки.
— Сука! Надо было отобрать у того фермера винтовку и засадить тебе ещё одну пулю! Уже между глаз, так бы точно сдох!
— Да что ты так взъелась?
— Иди на хрен! — Фрост показывает мне “фак”. — Я тебе не говорящая энциклопедия, чтобы пояснять всякие тупые мелочи.
— Тогда зачем было стирать мне память? — срываюсь я.
— Ты сам попросил, — её голос снова режет. — Молил. Хотел начать с чистого листа, помнишь? Думаешь, мне это надо?
— Надо, — тихо говорю я.
Чай в моей кружке начинает закипать. Ладони пылают. Выходит, силы Огненного Шторма все ещё со мной. Просто их стало меньше.
— Нет. Не "надо". Необходимо, — плюет она. — Знаешь, все наркоманы не только жаждут, но и ненавидят дрянь, на которой сидят.
Она замолкает. Я тоже продолжаю. Смотрю на чай. Сейчас он превратился в крутой кипяток, а мне нужен холод.
Мы с Фрост зависим друг от друга — и она это знает. Но спорить и говорить о том, что я тоже в ней нуждаюсь, не хочется. Сказанное уже ощутимо припекает мою гордость.
Я отставляю кружку.