Он не менял интонации, я вообще не сразу поняла смысл его слов, но Бен с Хельгой тут же вскочили и кинулись к выходу, столкнулись друг с другом в дверях, чуть не стукнулись лбами, и я бы, возможно, в любой другой ситуации улыбнулась, но сейчас повода для радости не видела. Они настолько его боятся, что теряют координацию, позволяют себе выглядеть нелепо и смешно, хотя я знаю их, полных достоинства и степенности.
Но все же винить Мерлинов не получалось. Я верю, что поведать правду раньше, без его дозволения, они не могли. Иначе бы заплатили своими жизнями. Ледяной Богине было угодно жестоко пошутить над нами.
— Три вопроса, — произнес шаман, обводя взглядом мою спальню и останавливаясь на так и не разобранной постели.
— Какие три вопроса? — спросила тихо, стараясь выглядеть спокойной.
Однако на самом деле при виде его сердце опять колотилось как бешеное. Неудивительно, когда рядом такая явная опасность. Боюсь, ему даже слышен этот стук, потому что в моих ушах он звучт как набат.
— У меня настроение сегодня хорошее, — изобразил доверительный шепот шаман. — Так что можешь задать три вопроса. Я отвечу. И совет, пользуйся, со мной это редкость: подумай, прежде чем открыть рот.
Переспросить не решилась, сказать что-либо тоже, поэтому просто кивнула. Конечно, он вновь лишь развлекается, но какое мне до этого дело, коль есть возможность узнать хоть что-то, воспользовавшись уступкой.
Что же спросить такого, чтобы точно получить нужный и полный ответ? Что меня волнует больше всего? Разумеется, судьба братьев!
— Расскажите о Бриге и Джиме.
— Не-не, так не пойдет. Вопрос-ответ, не больше.
— Тогда… — снова задумалась. Ненадолго. — Вы знаете, где они?
— Нет.
— Вы их ищете?
— Да.
— Что будет, когда найдете?
Короткая пауза после показалась вечностью, и за эти несколько секунд я чуть не потеряла сознание от беспокойства. Чтобы не сорваться, сжала кулаки так, что ногти впились в кожу.
— Пожалуйста…скажите…
— Ты меня умоляешь?
— Да…
— И будешь умолять дальше?
— Если потребуется, буду, — призналась дрогнувшим голосом, но в подтверждение осмелилась встретить взгляд колдовских глаз.
И без того колотившееся сердце зачастило так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
— И на что же ты способна ради мальчиков Норт? — голос стал ниже, в нем появились хриплые нотки.
Он подошел ближе, наклонился так, что лба коснулось его дыхание. Я хотела отодвинуться, правда хотела, но вместо этого застыла, не в силах двинуть даже пальцем. Страх сковал тело и сознание. Его взгляд не отпускал, по-моему, перестала даже моргать, снова погружаясь в соленые воды холодного океана.
— На… — мой голос почему-то тоже стал глуше.
— На? — подтолкнул он.
— На…
— На-на-на, — пропел шаман неожиданно, и, наконец, отошел.
Вздохнула с облегчением, но перевести дух не успела — мгновение, и он стоит прямо за спиной, если я совсем чуть-чуть отклонюсь, то положу голову ему на грудь. Как же быстро он перемещается!
— Так на что там ты способна ради того, чтобы я не оторвал все конечности братишкам? — уточнил тихо.
Он получал удовольствие, пугая и издеваясь, я знала это, но совладать с собой и лишить его такой картины было выше моих возможностей! Речь сейчас не обо мне, а о Бриге и Джиме, их судьба важнее любых ужасов, да вообще эмоций.
— На все, — прошептала едва слышно, но он, конечно, разобрал, потому что отпрыгнул, опять появившись перед носом и присвистнул:
— Прямо на все?
Кивнула, делая еще один глубокий вдох, но дыхание выровнять все не получалось.
— Мать моя природушка, вот это мне повезло! — несмотря на довольное восклицание, мужчина не изменял своему скучающему виду. — М-да. Жаль, мне это не интересно. Не возбуждают дрожащие и заикающиеся девственницы, — я почувствовала, как краска заливает лицо, а он изобразил задумчивость, приставил палец к губам, будто что-то решая, и проговорил: — Но ты все равно можешь здесь остаться. Будешь работать — слуг всех выгнали, точно? — горничной!
— П-п-простите?
— Прощаю. И зови меня господином.
Я подскочила к нему, забыв об осторожности.
— Вы… не можете! Я… буду жаловаться!
Смех был громким и неожиданным, но вполне искренним. Надо же, а он способен не только на напускные эмоции. Что же творится в душе этого мрачного жестокого человека? Вернее, не человека, конечно, существа.
Хохот оборвался так же внезапно.
— Крошка, ты просто эталон глупости! Спешу заверить: могу. И жаловаться ты никому не будешь.
— Вы меня убьете?
— Никогда не перебивай того, кто за секунду может лишить тебя способности говорить! — назидательно вставил мужчина.
— П-п-простите…
— Так-то лучше.
— Все-таки убьете?
— Пока не хочется. Ты забавная.
— Забавная?
— Ага.
— Забавная… — тупо повторила, понятия не имея, что это означает непосредственно для меня. — А…
— У тебя вопросы закончились. Будешь работать на своего господина?
— Вы не ответили, что сделаете с братьями.
Мужчина, пока шел этот странный диалог, обходил мою спальню, не постеснялся заглянуть в умывальню, распахнул шкаф. Но, когда я напомнила о данном им же обещании, остановился.
— Ты смелая или все же тупая?
