– К кровати легко привыкнуть. – Она перекатывается поближе ко мне. Тонким пальцем Аннамэтти указывает на свою ногу. – Это нормально, что у меня болят икры? Как будто горят. И пальцы на ногах… покалывает.
– Как будто колют булавками и иголками?
– Как будто режут ножами, – тут же выдает девушка. – Но все будет хорошо.
Она приподнимается и снова зевает.
Я прячу книгу между своей ночной рубашкой и оконной рамой.
– Возможно, это побочный эффект. Ну, из-за превращения, – предполагаю я. Нужно не упустить шанс. – А до тебя другие русалки становились людьми?
– Я не первая, – признается она. Аннамэтти встает и, повернувшись ко мне спиной, раскрывает полный платьев гардероб.
– Откуда они взялись? – раскрыв от удивления рот, я приближаюсь к ней.
– Я наколдовала их прошлой ночью, пока ты спала.
Мне следовало отчитать русалку за безрассудное поведение. Но наряды выглядят такими невероятными. Шелковые повседневные платья розового, лазурного и темно-фиолетового цветов с воротничками и жемчужными пуговицами. Я дотрагиваюсь до жемчужины у себя на шее. Интересно, эти пуговицы тоже так пульсируют? Вечерние платья еще роскошнее: длинные юбки и шлейфы, украшенные золотой вышивкой и бисером. Взглянув на это, все решат, что Аннамэтти – самая богатая баронесса в своих краях.
– Тебе нравится? – спрашивает она. «Надеюсь, они помогут мне воплотить задуманное».
Я нетерпеливо киваю.
– Что ты задумала?
– Я хочу остаться, – признается она, сжимая в руках подол платья цвета хаунештадского неба, отделанный жемчужным орнаментом. – Ты разве не хочешь, чтобы я осталась?
– Конечно хочу, Мэтти, – отвечаю я, впервые называя ее этим именем. И я не кривлю душой. Девушка не только способна уберечь Ника и помешать реализации коварных планов его матери. Она может быть другом, который владеет магией. И от которого не нужно прятаться. Я и не предполагала, как мне это необходимо – пока не встретила Аннамэтти.
– Сколько у тебя времени?
Задавая этот вопрос, я надеюсь, что она честно на него ответит, ничего не утаив.
– Я хочу помочь.
– Заклинание действует четверо суток, – говорит она. – У меня осталось три дня.
Внутри у меня что-то обрывается.
– И все?
– Но я останусь такой навсегда, если до полуночи последнего дня мой возлюбленный тоже по-настоящему меня полюбит.
Ник.
Навсегда.
– Я люблю его, Эви. Очень люблю. – Аннамэтти падает на кровать. Весь ее налет таинственности как рукой сняло. Русалка теперь больше похожа на девочку, с которой я обсуждала мальчишек и последние сплетни, сидя в ее огромной гостиной.
– Из-за него я вышла на сушу. Я знаю, он может полюбить меня. Ты видела нас прошлым вечером?
– Но что, если Ник не влюбится? – спрашиваю я. Аннамэтти отворачивается и смотрит вдаль – на виднеющееся через окно море.
– Что произойдет? – я сажусь к ней на кровать. – Скажи мне, Мэтти.
Она трясет головой и закрывает лицо руками. Ответ ее звучит, как заученная из книги фраза. Возможно, так оно и есть.
– Чтобы принять человеческий облик и выйти на сушу, русалка должна заключить магический договор – она меняет свою жизнь на четыре дня на земле. – Аннамэтти останавливается. Ее пробирает дрожь. Грудь поднимается и опускается чаще.
– По истечении четырех дней она не может вернуться в море и не может снова стать русалкой.
У меня душа уходит в пятки.
– Подожди… ты умрешь?
Зачем она связалась с этой темной магией? Ник замечательный, прекрасный, лучший парень из тех, что я знаю. Но рисковать своей жизнью ради едва знакомого человека?
Девушка садится на кровати и кивает.
– Знаю. Это безумный поступок. Но тебе не понять. Мне не хватало его всю жизнь. И я уже знала, что это моя судьба, когда он упал в море. Прямо мне в руки. Кроме того, Эви, ты не представляешь, как тебе повезло быть человеком.
Я не знаю, что и думать. Безусловно, я хочу, чтобы она жила и чтобы они оба были счастливы. Но разве так бывает? Полюбить кого-то за четыре дня… звучит как минимум немного нереалистично.
Я стараюсь говорить как можно мягче.
– Как ты узнаешь, что он тебя любит?
Выражение лица Аннамэтти становится мечтательным.
– Он подарит мне поцелуй настоящей любви.
Я чуть не расхохоталась. Теперь это нереалистично и смешно.
– Серьезно, поцелуй? Жизнь за поцелуй? И все? Хороша магия, ничего не скажешь.
– Это то, что мы почувствуем во время поцелуя. Это будет очевидно. Для меня и для магии.
Я вспоминаю Ника, сидящего вчера со мной на ступеньках. Он очарован, но влюблен ли? Не думаю. Во всяком случае, пока нет.
Я возвращаюсь обратно на банкетку. Мне нужно немного личного пространства, чтобы перевести дыхание. Если бы на кону не стояла жизнь Аннамэтти, как бы я отнеслась к тому, что Ник полюбил кого-то за четыре дня? Это неправильно – ее судьба зависит от того, сможет ли Ник пробудить мощную магию и доказать, что способен полюбить всем сердцем девушку, которую встретил пару дней назад. Девушку, которая нравится и мне, и ему. И ей я благодарна. Но не знаю… Должен быть другой способ сохранить Аннамэтти жизнь, не заставляя Ника влюбляться в нее.
