– Я не считаю тебя сумасшедшей. Наоборот, ты слишком умная. Было бы проще, будь ты несколько менее… сообразительной.
– Не сомневаюсь в этом. Для тебя это было бы гораздо удобнее.
– Как это у вас, женщин, получается? Ты ведь прекрасно понимаешь, что собой представляет твой драгоценный Ворикайн и всё равно продолжаешь держаться за него мёртвой хваткой? Никакого ведь терпения не хватит! За что ты любишь этого дегенерата? И что мне сделать, чтобы это изменить?
– Для начала – проспаться.
– Ну, конечно! Пока я буду отсыпаться, мало ли чего вы тут без меня интересного натворите? Ну, уж нет. Нам и так остаётся совсем немного времени для веселья.
– Ладно, тут прохладно, а я слишком привыкла к тёплому дыханию моря. Не стану мешать тебе веселиться…
Она и моргнуть не успела, как он уже стоял перед ней, загораживая собой вход на лестницу.
– Куда же ты собралась? Без тебя никакого веселья не получится.
– Мне с тобой не весело, – устало отмахнулась Марихат.
– Почему моя магия на тебя не действует? – с какой-то даже тоской протянул инкуб.
– Она действует. Ты же сам неоднократно видел?
– Не так, как на других. Большинство выживших потом ходит за мной, как тень и требуют… как это культурно называется? Любви и ласки?
Она усмехнулась в ответ.
– А ты всё время норовишь ускользнуть, Морская дева? Почему ты сопротивляешься?
– Может быть потому, что не могу забыть о том, что ты один из тех монстров, кто убивают любовью? У меня и так с романтикой по жизни как-то не складывается, а это… просто апофеоз. Я помню, как больно любить и не рискну пройти через это ещё раз. Я уже не говорю о том, что я тебе не верю, лорд-инкуб.
– И что мне сделать, чтобы это изменить?
– Тебе правду сказать?
– Какой же мне смысл в твоей лжи? Конечно, правду.
– Ты ничего не можешь изменить, Ардор.
– Мне казалось, что в какой-то момент мы почти поладили?
– Правда? Опять не верю. Ты не можешь быть настолько глуп, чтобы верить, что что-то можно наладить, надевая на шею рабский ошейник.
– Я хотел дать тебе шанс узнать меня получше. А себе – надежду на счастливый финал.
– У таких, как ты, есть лишь один счастливый финал. И он кровавый и жестокий, Ардор. Счастливый финал по эту сторону Звёзд – это смерть, но не у каждого хватает смелости дойти до этой мысли.
– А ты жестокая.
– Всегда такой была. Чего ещё ждать от помеси ведьмы и змея?
– Любви?.. Чего ещё может ждать инкуб? Значит, даже если я найду способ вытащить твоего драгоценного блондинчика из пасти Тахогора, заодно сохранив десяток-другой жизней городским жителям, не говоря о твоей драгоценной доченьке и её скорбного умом ухажёра, твоё отношение ко мне не изменится?
– Ты со мной решил поторговаться? – холодно взглянула на него Морская Ведьма.
– А если и так? Что тогда?
– Что тогда? Да ничего, – она тряхнула головой. – Просто уйди с дороги и дай мне пройти.
– Сначала прощальный поцелуй.
– Не раздражай меня. Сейчас на мне нет спасительного для тебя ошейника.
– Предложение остаётся прежним – хочешь пройти мимо, придётся меня поцеловать.
– А может лучше я убью тебя? – сощурилась Марихат.
– Ну так поцелуй или убей. Но не проходи равнодушно мимо, – он словно в задумчивости провёл ладонью по меховой опушке её капюшона, потом пальцы скользнули по золотистым волосам. – Красиво – золото волос и серебристые снежинки…
Марихат сделала шаг назад:
– Я устала, Ардор.
– Не настолько, чтобы не суметь меня выслушать. Ты можешь мне не верить, если не хочешь, но я люблю тебя. Люблю тебя так сильно, что готов ради тебя вытащить это жалкое подобие лорда, и твою дочь, и половина города. Самая большая ирония в том, что единственный раз, когда я говорю это искренне – ты мне не веришь. Почему ты не в состоянии увидеть простых вещей?
– Если бы мне раньше задали вопрос, что отличает демонов от всех других существ во вселенной, я бы ответила, что их жестокость. Демоны и правда жестоки, но не в этом их омерзительность. Гораздо хуже то, что демоны лживы. Убив человека, ты всего лишь обрываешь ему дыхание. И он, как есть, отправляется к богам или на перерождение. Убийство, если подумать с этой точки зрения, просто факт. Но ложь и похоть гораздо хуже. Они отравляют наши души, искажают реальность вокруг нас и вытаскивают из-под ног твёрдую опору, ты зависаешь между небом и землёй и жалко барахтаешься, словно пытаешься плыть. Но во лжи плавать может только тот, кто её порождает. Когда тебе лгут, ты учишься ненавидеть, ты злишься, ты перестаёшь быть самим собой – ты становишься тем, кем отравляющий тебя демон желает тебя видеть. Я – не игрушка! Не играй мной.
Ардор покачал головой:
– Я не играю. И всё же… скажи мне здесь и сейчас, прямо в глаза, что не наслаждалась моими касаниями? Что ничего ко мне не чувствовала?
Марихат покачала головой:
– Я не могу указывать моему телу в некоторые моменты, но сердце ничего не ощущало. И сейчас не ощущает.
Лицо Ардора словно закаменело. На несколько коротких мгновений глаза сделались огненными и снова, словно сквозь стекло, взметнулось багровое марево крови и огня из адской бездны.
– Ладно, – кивнул он, отступая назад, к перилам. – Иди, куда шла.
