— Эра Святых! — согласился Каз, подавая наполненный бокал ей в руки и усаживаясь в кресло со своим. — Какие-то гриши под паремом устраивают представления для простодушных крестьян. Покажи им нашу «Зверскую комедию» они бы тоже во что-нибудь бы да уверовали. — Каз вытянул ногу, морщась.
— Там что-то не такое простое. — возразила Миронова, отпивая бренди. — Эти чудеса идут из творения в сердце мира. Точнее из разрыва этого творения…
— Я ничего не понимаю в вашей гришийской науке.
— Это идет не из этого мира.
Повисла тяжелая тишина. Каз напрягся. Луна чувствовала, как вода в его теле вздрогнула, принимая в себя каждое сказанное ею слово.
— Каньон?
— Да. — Кивнула сероволосая, доливая еще бренди в своей стакан. — От него исходит сильная энергетика. Мы заметили это с Бари, еще когда проезжали мимо.
— Я не селен в их культуре и истории, — признался Бреккер, вглядываясь в лицо собеседницы.
Они по старой привычке не зажигали свеч, не доставали светильники. В кабинет лился холодный лунный свет. Этого хватало. В первые свои такие посиделки они обсуждали налет на один из купеческих домов. Это было только их дело, а потому для других жителей Клепки они должны были спать. С тех пор это стало традицией. Каз понимал, что этот полумрак играет с сознанием, позволяя произнести в темноте многое из того, что не позволил сказать бы при свете. Однако его мозг играл с ним злую шутку. Именно мозг, потому что у Ублюдка из Бочки не было души.
В такой приятной темноте он выслушал множество историй от Луны, и как бы этого не хотел, но и сам поделился своими историями. Он и правда оказался крепко связан с Луной Мироновой тем, что она возможно единственная, которой он доверил почти всю свою историю. И она доверила в ответ. Может быть это так и сработало. В очередной раз он не хотел, чтобы Луна Миронова была альтруистом и бескорыстно ему доверяла. Он хотел быть с ней на равных, а потому поделился чем-то своим в ответ. И сейчас, он прекрасно понимал, что девушка пришла к нему выговориться по поводу своих переживаний или спросить совета, но он не знал, что дать ей взамен.
— Как был уничтожен Каньон? — спросила она.
— Санкта-Алина убила Дарклинга, и тьма рассеялась, — Каз тоже налил себе еще бренди. — Как в добрых сказках, где добро побеждает зло. Правда, она тоже погибла.
— Я слышала про других Заклинателей Солнца.
— Поговаривают, что Солнечная Святая перед смертью передала им свой дар, — хмыкнул Каз, потом он столкнулся взглядами с Луной, и рука на миг дернулась от осознания. — Ты думаешь, что сила Дарклинга тоже кому-то передалась?
— Каз… — Луна вздохнула, пододвигаясь ближе к бандиту, — Так вышло, что во вселенной существует баланс. Когда сила перестает принадлежать одному человеку, она находит убежище в другом. Если человек этот умер. У гришей существует теория, что убивая магически сильных животных, они забирают их силу себе.
— Усилители, — кивнул Бреккер.
— Да, усилители. Но тогда получается у человека, убившего такое животное две силы: своя и животного. Это противоестественно, потому что та сила, которая живет в животном лишь ждет его смерти, чтобы перейти к другому владельцу.
— Так кому перешла сила Дарклинга? Какому-то барсуку?
— Сила Дарклинга никому не перешла. — Луна хлебнула еще бренди. — Потому что как мне кажется, она и не покидала тело Дарклинга.
— Он жив? — выгнул бровь Каз. — Тогда почему так долго ждал, чтобы о себе напомнить? И почему таким дурацким способом?
— Он заключен в каньоне. Он и еще какая-то сила.
— Ты сказала, что там разрыв творения, — начал выстраивать нить рассуждений Бреккер. — То есть эта сила исходит из разрыва, то есть по ту сторону мира?
— Если бы исходила та сила, которая находиться вне миров, то она бы не несла чудеса и не спасала людей, она бы уничтожала. Убивала фрагментарно, пожирая кусок земли за куском. Эта сила сдерживает пустоту. Сдерживает монстров, которые рвутся в этот мир.
— Там заключены Мироновы? — удивился Каз.
— Я не знаю, — призналась Луна. — Наша семья испокон веков защищала миры от пустоты и влияния скверны, но на такое сдерживание способны лишь проклятые бессмертные души.
— Проклятые души? — удивился Бреккер. — Какая такая ведьма проклинает эти души?
— Как правило они проклинаются сами. Тщеславием, жаждой могущества. А в последствии вечной памятью о них. Таким, как я, нельзя молиться, ставить алтари и строить церкви. Память обо мне должна быть в нити существования, а не в умах людей.
— То есть там какие-то бессмертные оберегают наш мир от пустоты внемирового пространства? — Каз дождался кивка от Луны, а потом кивнул сам. — Так в чем проблема? Пусть и дальше оберегают, они ж бессмертные.
— Они пытаются вырваться наружу.
— А это грозит…
— Тем что, либо они станут смертными и оставят свой пост, чтобы пустота по кусочкам уничтожала этот мир. Либо достигнут апогея своего могущества, приняв в себя пустоту и лично уничтожив мир.
— Ланцов попросил тебя спасти мир? — спросил Бреккер.
