– Майкл, оставь, – инспектор ЦРУ брезгливо скинул руку офицера ВМС со своего плеча. – Сколько уже можно повторять: я не буду вмешиваться в программу испытаний…
«У меня есть более важные задачи», – хотел закончить он, но не успел, так как Дженингс, громко хлопнув дверью, вышел из радиорубки.
Внутренне негодуя из-за безнравственности командования военно-морской базы и руководителей испытаний атомохода, подвергающих опасности жизни моряков, Майкл Дженингс вернулся на капитанский мостик. Через широкие иллюминаторы капитанской рубки он увидел серебристо-серый вертолет, зависший над морем в пятистах метрах от корабля. Расстояние не позволяло разглядеть с палубы эсминца пятно оранжевого красителя на поверхности океана, расплывающееся вокруг сброшенной в воду цветовой шашки. И Дженингсу оставалось только надеяться, что яркое пятно заметили пилоты вертолета. С близкого расстояния противолодочный вертолет «Си Кинг», способный нести одну ядерную и еще четыре обычные глубинные бомбы, отнюдь не выглядел устрашающе и отчасти напоминал стрекозу, оправдывая присвоенный ему радиопозывной. И все же командор Дженингс с замиранием сердца наблюдал за винтокрылой машиной, зависшей над водой. Присутствующие в рубке вахтенные офицеры, не сговариваясь, тоже повернули головы в сторону вертолета. Спустя секунду от него оторвался темный цилиндр и, пролетев три десятка метров, пробил окрасившиеся в ядовито-оранжевый цвет морские волны, камнем уходя в пучину. «Господи, спаси наши души», – мысленно произнес Майкл Дженингс. А вертолет, выполнив свою задачу, стремительно взмыл в небо и двинулся в сторону берега, с каждой секундой уменьшаясь в размерах, пока окончательно не исчез из виду. Но никто из офицеров, находящихся в тот момент в капитанской рубке эсминца «Роуэл», даже не посмотрел ему вслед. Их взгляды были прикованы к тому участку океана, где погрузился под воду сброшенный с вертолета темный цилиндр. А он продолжал опускаться в глубину, чтобы, достигнув шестидесятиметровой отметки, превратиться в распираемый чудовищным внутренним давлением газо-водяной пузырь, разрастаясь со скоростью звука и уничтожая все живое на своем пути.
Для офицеров в капитанской рубке медленно тянулись секунды ожидания. «…Сорок пять, сорок шесть, сорок семь», – считал Дженингс про себя. На сорок восьмой секунде корабль ощутимо качнуло – это ударная волна глубинной бомбы, разорвавшейся на шестидесятиметровой глубине, вырвалась на поверхность океана.
В тот же момент противоположный фронт сферической ударной волны накрыл находящийся в подводном положении атомоход. Но за мгновение до этого мощный удар смял легководолаза, приготовившегося просверлить обшивку субмарины, увлек его за собой и выбросил человеческое тело, раздавленное тысячекратно выросшим давлением воды, на поверхность океана.
Благодаря тщательно проработанным обводам и отсутствию выступающих деталей на корпусе транспортировщик боевых пловцов выдержал удар гидроакустической волны. Не встретив перед собой настоящего препятствия, она обогнула обтекаемый корпус «Тритона» и лишь отбросила его на два десятка метров от подводного крейсера, не причинив транспортировщику серьезных повреждений.
Гидродинамический удар по корпусу атомохода оказался куда мощнее. Отсеки подводного крейсера наполнились гулом и криками перепуганных матросов. На центральном посту погас свет, но сейчас же зажглись лампы аварийного освещения. А когда у матросов временного экипажа подводной лодки прошел первый испуг, на центральный пост стали поступать доклады о замеченных в отсеках повреждениях…
Через десять минут после взрыва на капитанский мостик эсминца поднялся невозмутимый генеральный инспектор.
– Получена радиограмма от Спарка, – сообщил он собравшимся на мостике офицерам. – Наш новый подводный крейсер с честью выдержал испытание. За исключением небольших протечек в паре кормовых отсеков да нескольких перегоревших предохранителей в системе освещения, других повреждений на борту «Атланта» не зафиксировано.
– Слава богу, – облегченно произнес Дженингс.
– Майкл, какова продолжительность действия цветовой шашки? – неожиданно для него вдруг спросил Трентон.
Капитан эсминца недоуменно сдвинул брови, но, когда до него наконец дошел смысл прозвучавшего вопроса, ответил:
– Шесть часов с момента попадания в воду.
– Шесть часов, – повторил Трентон и, взглянув на свои наручные часы, заметил: – Надо вытащить шашку из воды, а то она так и будет еще целых четыре часа окрашивать воду. Район испытаний «Атланта» не должен иметь никаких демаскирующих признаков, в том числе и цветных пятен на поверхности океана.
