– Мы потеряли друга, одного члена нашей группы. На «Тритоне» выведен из строя ряд приборов, в том числе – бортовая гидроакустическая станция. Без нее мы практически ослепли. Поэтому мы должны решить, имеет ли смысл продолжать выполнение задания или следует немедленно приступить к эксфильтрации[23].
Он перевел взгляд на Андрея, предлагая ему, как самому младшему по возрасту и званию, высказаться первым.
– Мне кажется, мы должны… – невнятно пробормотал Андрей, но постепенно его голос окреп, и он заговорил уже более уверенно: – Илья Константинович сделал то, что казалось нам невозможным. Он установил на корпусе «Атланта» записывающее устройство, но при этом погиб. И если мы даже не попытаемся его снять, то это будет предательством по отношению к нему и к тому, что он для нас сделал.
– Тут и думать нечего! – вмешался я. – Старик выполнил за нас, считай, всю работу! И в то время, как нам осталось только свинтить АЗУ, мы соберем свои манатки и уберемся восвояси?! Правильно сказал Андрюха, кто мы тогда будем, если не предатели?!
– Для выполнения задачи одного желания мало, – заметил Стас. – Нужны необходимые силы и средства…
– А что, у нас их нет?! – перебил я его. – По первоначальному плану Старик вообще не должен был спускаться под воду. Вся подводная часть операции поручалась нам. И раз уж нас снабдили двумя дрелями, значит, еще на этапе планирования допускалась возможность того, что одна из них будет потеряна. Так что необходимыми средствами для выполнения задания мы обеспечены!
– А вышедшие из строя ГАС и гидролокатор? – тут же напомнил мне Стас, но меня уже нельзя было переубедить.
– Ну так что с того?! Гидроакустические приборы все равно оказались бесполезны, и поиск «Атланта» мы вели исключительно с помощью радиометров. Да, сейчас оператору «Тритона» стало сложнее обнаружить покинувшего кабину пловца. Но у нас есть еще ручная ГАС. В конце концов, можно ведь использовать и ее. Стас удовлетворенно кивнул:
– Спасибо вам, друзья! Я рад, что в вас не ошибся и мы думаем одинаково. Решено! Мы именно так и поступим. Андрей, завтра мы с тобой идем к «Атланту», причем оператором будешь ты…
Я понял, что Стас собирается сам снимать с обшивки американского ракетоносца установленный Стариком блок АЗУ. Такое решение показалось мне оскорбительным, и я вновь перебил Стаса:
– А как же я?! Установка и снятие АЗУ – это же моя задача.
– С твоими травмами тебе еще рано идти под воду, – не терпящим возражения голосом объявил мне Стас. – Даже незначительный гидродинамический удар может вызвать у тебя болевой шок со всеми вытекающими последствиями. Я не позволю тебе так рисковать. Хватит с нас смерти Ильи Константиновича.
Когда Стас переходит на такой тон, спорить с ним становится бесполезно. Поэтому я насупился и замолчал. Видя мое недовольство, он поспешил сказать:
– Не унывай, у тебя будет не менее ответственная задача. Так как гидроакустическую станцию мы с Андреем заберем с собой, то тебе придется нам просигналить, чтобы мы смогли найти «Зодиак» при возвращении с полигона.
– Справлюсь, – пробурчал я. – Вы только выберитесь оттуда, а уж я позабочусь, чтобы вы не проплыли мимо.
– Выберемся, если хватит зарядки аккумуляторов, – ответил мне Стас. – У «Тритона» запас хода составляет шестьдесят миль, а мы уже прошли более сорока.
Просто поразительно, с каким спокойствием произнес Стас эти слова, хотя ситуация сложилась самая критическая. А у меня совершенно вылетело из головы, что энергоресурс подводного транспортировщика ограничен. По словам Стаса, оставшегося у «Тритона» запаса хода хватит лишь на то, чтобы дважды пересечь акваторию испытательного полигона. Но при ведении подводного поиска приходится постоянно менять курсы, таким образом фактически пройденный путь многократно превышает расстояние, отмеренное по предварительным расчетам. Я долго смотрел в глаза Стаса, мысленно заклиная его завтра обязательно вернуться назад. И он услышал меня.
– Мы вернемся, – – пообещал мне Стас. – В крайнем случае, если окончательно сядут аккумуляторы «Тритона», доплывем на буксировщиках.
Смотри, Стас, ты дал слово и теперь обязан выполнить обещание.
Из темноты вынырнули два световых пятна – фары подъезжающего автомобиля. Рикардо Родригес по прозвищу Бешеный бык, неподвижно стоящий за кустом акации, уже убедился, что выбранное им место встречи оказалось неудачным. Он не мог разглядеть приближающиеся машины, пока те не проезжали мимо него. Из опасения попасться на глаза постороннему водителю Рикардо не выходил из кустов, поджидая вызванного напарника… Прошло около минуты. Свет стал ярче. Автомобиль явно притормаживал. Внезапно горящие фары погасли, и Родригес увидел освещенный только габаритными огнями открытый «Рейнджер». Потомок легендарных «Виллисов» сворачивал к обочине. За рулем вырисовывалась фигура плотного коренастого человека. Губы Родригеса растянулись в довольной улыбке. Оставив свою наблюдательную позицию, он вышел на дорогу:
