Эх, ма! Такой облом! Это же теперь меня в кают-кампании заеб*-т на неделю, как минимум. Да и схода по «совету» замполита не видать, как свинье неба. И таскал я своего визави от форпика до кормы и от трюма до клотика почти полторы недели. Уж больно в кабак хотелось: ведь третий день купюры мну в кармане!
Но было даже обидно, что прикол вроде как на меня и пришёлся. Но замполит упустил главное: не обмолвился Щанникову, что на ВМФ профсоюзом отродясь и не пахло. А, возвратясь от зама, я буркнул Валерке, что пока нету карточек: кончились.
– Да, вот что, Валера, не лезь ты к начальству. Я и забыл, что у вас, в БЧ- 5 есть свой замполит. Тебе всё равно завтра к нему идти знакомиться. А карточку тебе наш писарь мичман Ваня Лупик напечатает сам.
А мичман Лупик, наш корабельный зав. канцелярией слыл первым весельчаком едва не на всём соединении. И гармонист классный. А я ну не мог удержаться от того, чтобы не провернуть хохму с профсоюзом. Один чёрт я втык получил сполна.
Ваня всё понял «с порога». Позвонил мне и уточнил, какую печать ставить на документ: гербовую или «для секретного производства БЧ-5». Сошлись на том, что достаточно «Для делопроизводства ВМФ СССР».
Вот с такой резолюцией и штампом «карточку» наш ученик преподнёс уже своему замполиту. Заодно сообщил, что своё заведование он, благодаря мне изучил и зачет сдал старшине команды.
От уже своего зама каплея Журкова Щанников вышел со счастливым выражением лица. Начальник поздравил тёзку с успехом, а на карточку наложил визу: «Мичману Зубкову (это мне) для постановки на учёт». А вечером у меня в каюте состоялась «постановка на учёт». Все ржали до слёз, особенно «новый член профсоюза» мичман Щанников. В связи с этим событием я выпросил втихаря у «деда»
– командира БЧ-5 два литра «шила» (спирта). А карточку Валера взял себе на память, пообещав поместить её в рамку и повесить в каюте. Здесь же мы ему посоветовали: «Обо что ударишься, спрашивай, так быстрее изучишь корабль до мелочей.
– Во дела, мой командир танковой роты то же самое про танки говорил!» -воскликнул Валера.
– А ты про танки на корабле старайся не поминать, а дизеля у нас ку-уда мощнее танковых! «Уразумел?» —сказал я.
Так и пошло: на очередной прикол смеялись все и от души. Смеялся и сам Щанников, зная, что злого умысла на корабле не бывает. А традиции…, они и есть традиции. И со временем поводов для очередного юморного всплеска становилось всё меньше. А то бы и вовсе иссякла, исчерпала себя тема- повод мичмана- танкиста. Бывало, кто либо, зайдя в кают-кампанию, как бы невзначай спрашивал: «Слышь, братва, чей это танк на баке стоит? Старпом сказал, чтобы закрепили поштормовому!» И все смеялись.
Но как- то случилось ЧП с нарушением НБЖ (наставление по борьбе за живучесть). А проще- мичман Буев умудрился сварганить «козла»– самодельную электроплиту для собственного обогрева в каюте. В итоге где- то в ПЭЖе (пост энергетики и живучести), что- то вышло из строя и чуть ли не случился пожар. А вечером на построении старпом и «бычок» делали разнос всему экипажу на тему: «Низ- зя! А вот я вас!»
Уже в каюте я начал как бы исподволь: «Валер, а ты зачем верхний свет включил? Там же дросселя (пустой звук для бывшего механика- водителя танка), а они чаще всего коротят. Вон, слыхал, как Буеву НССом (неполное служебное соответствие) пригрозили! А это довольно резкое понижение зарплаты.»
Ну меня и понесло сызнова: «Валера, а вот ты зря нарываешься и давно! Верхний свет врубаешь, кофе кипятишь, приёмник приволок, лампу настольную… Вот пройдёт с проверкой «Бычок» и влепит нам обоим по первое число за перерасход электроэнергии!»
– Как перерасход? А какая норма? В киловаттах что ли?
– В них родимый. Только стоят они, если свыше нормы, то ой-йо-ой какие денежки. Топливо покупное и завозное с материка. На дизель- генераторах тьма народу зарплату хавает- будь здоров, а накладные!..Где- то рубля два киловатт потянет. Вот и считай, ежели на берегу 4 копейки, то тут…штаны снимут, если проверят, да посчитают!». Мой сосед приуныл: ему буквально накануне было дано «добро» привезти семью. А её кормить надо. Плюс я ему скормил (пока без последствий), что за шинель, и обмундирование и телевизор с баней будут высчитывать в течении года. Квартирант задумался и глубоко.
– Валер Аркадич, а счётчик нельзя поставить? (Ура, клюнуло!)
– Да оно бы можно, да нештатное оборудование в каютах можно содержать только с ведома помощника командира. А мы у него за перерасход спирта злейшие враги, почти как деникинцы. Он так и кричит на нас: «Нет на вас Чапаева! Он бы дал вам спирту!» Какой уж тут счётчик! Последней рюмки лишит!
– А я спирт не получаю…Может мне…этот счётчик. А?
– А что, давай! Он, хотя и злыдень, а порадеть может. На детей сошлись, на жену без работы, да и вообще, мол, жить не на что. Понял?
Ещё до обеда Валера подался с написанным с моих слов рапортом к помощнику командира. Но вернулся быстро. Даже очень: «Выгнал, выматерил, а рапорт порвал. Спросил, кто надоумил, ну я и сказал, что жить не на что. Сам, мол сподобился… ».
