Они по очереди подходили ко мне, самостоятельно задирали юбки, и я, страдалец, упираясь ладонями в мягкие полушария обтянутые бежевыми, голубенькими, белыми трусиками, выталкивал их наверх. Связистки не стеснялись — все были в резиновых масках. А кто там под маской, мне не было видно. Только толстую телеграфистку я уже не смог вытолкнуть. Здоровья не хватило. Сама каким-то образом выползла на грешную землю.
— Люба, ты зачем противогаз в бункере сняла? — отдышавшись, спросил я Дубову.
— Так вы же команду дали рукой, мол, закончена проверка, всем на выход, — ответила Люба, — я и подумала, что можно уже снимать противогаз.
Хоть и красавица, но беспросветная дура. А вот попка у неё ничего была, упругая. И трусики белые. До сих пор вспоминаю.
Октябрь 1970-го. Мне было 33, и работал я в Западном пароходстве вторым помощником капитана. Пришли мы в Осло с грузом металлолома. Нам говорят — выгрузка будет через неделю. И поставили к причалу в центре города, рядом с крепостью Акерсхьюз. Старинные крепостные пушки нависают прямо над нашей палубой. Золотая балтийская осень, деревья полыхают пламенем самых разных оттенков, воздух чист, как богемский хрусталь, и, даже, кажется, звенит. Солнышко ласково греет, прекрасный тихий город, спокойные и счастливые люди. На календаре суббота. Ну, что еще нужно советскому моряку для счастья!?
Вероятно, не все читатели знают, что в город мы тогда могли выйти только группой из 3-х человек, и не менее. Говорили — во избежание провокаций. Но все понимали, что — для предотвращения побега. Кстати, анекдот в тему. Брежнев вызывает Суслова и говорит: — «Что ж это получается, Михаил Андрреевич? Мне доложили, что если мы откроем границу, то в стране останутся только два человека… — один, Леонид Ильич! Только один!». Организовал и я группу для выхода в город.
Господи!.. Какая прекрасная прогулка! Этот день запомнился на всю жизнь. Попали мы на остров Быгдё, на котором расположены многие норвежские музеи. Мои спутники отказались идти в музей, платить надо было одну крону, это — 12 центов США, чисто символическая сумма, но даже такие деньги ребятам было жаль. А, вероятнее всего, неинтересно. Это я к тому, что сейчас многие молодые мне рассказывают, как хорошо мы тогда жили. Договорились, что мои спутники погуляют по острову, а встретимся в определенном месте и в условленное время. Это, конечно, было грубое нарушение, и для меня могло плохо кончиться, но все обошлось.
Первый музей — судно Фритьофа Нансена «Фрам», в переводе на русский означает — «Вперед!». Судно поставлено на вечную стоянку, для него построили специальное здание со стеклянной крышей. Зашел я в музей, поднялся по трапу на палубу судна с замирающим сердцем. Дело в том, что и судно, и его хозяин были для меня старыми друзьями! Двухтомник Нансена в школьные годы был хлебом насущным для моей души и моего ума. Ночи напролет вместе с автором я переживал его приключения, изучал на карте маршрут его знаменитого дрейфа! И вот сейчас я на легендарном, таком знакомом судне, в гостях у легендарного полярника. Разве это простое совпадение?! Разве это не подарок от Бога?!
Судно построено из дерева, потемневшего от невзгод полярных морей Арктики и Антарктики, оно кажется маленьким и уютным, как и все старые деревянные суда. Посреди палубы трап, чтобы спуститься вниз, а там, под палубой, небольшой салон, посреди — овальный стол, вокруг стулья, у переборок шкафчики, все из темного дерева, свет падает сверху. А из салона двери ведут в отдельные тесные каютки, на дверях которых таблички с легендарными именами прежних жильцов — Нансен, Амундсен, Свердруп, Норденшельд… Даже имена эти звучат, как музыка Грига! В самом потайном уголке моей души всегда жила мечта, которая казалась такой несбыточной — увидеть «Фрам», Осло, суровую и прекрасную Норвегию, где живут потомки храбрых викингов, предков которых когда-то мои предки пригласили в Киев… И вот, сбылось! Это — как встреча со счастливым детством, как подарок за верность мечте.
