— Нет матросов мичмана Гребенюка. Без моего разрешения он отправил их за ягодой и они, видимо, заблудились.
— Он, что? О….л? — интеллигентный Юра Новоселов всегда был сдержан в выражениях, но тут не сдержался. — Все, ребята, мне надо докладывать комбригу.
На связь с катером вышел командир бригады Терещенко и кратко, по-флотски, дал устную характеристику мичману Гребенюку. Характеристика состояла из двух десятков непечатных слов, выданных ему в ушные раковины. Потом подозвал к рации меня.
— Организовывай поиск, живыми или контуженными эти оболтусы должны быть на вашей галоше. Вы, что, убить меня хотите, зарезать? Или мне тут самому самому совершить суицид? Через четыре часа мне придется докладывать на флот, что у нас ЧП.
Ну, что ж, начали поиск. Собрал всех мужиков, захватили пару фонарей, найденных на катере, потому что уже начало смеркаться, и цепочкой двинулись по тропе на злополучную гору.
Всю дорогу орали и светили во все стороны фонарями. Всё напрасно, только охрипли.
На обратном пути зашли на пост ПВО.
— Это вы там веселитесь? — спросил нас начальник поста худой заросший волосами капитан — Что, никак спиртиком заправились и гуляете на природе?
— Какой спирт, какое гуляние? У нас два моряка от стаи отбились, — ответил я за всех, — вот ищем, не видели случайно?
— Да нет, не видели, — ответили мне, — а может, они вообще от вас сбежали? Может они у нас, где — нибудь, прячутся?
— Куда им с острова бежать? — посмеялись мы. — Разве только вплавь через пролив Лаперуза в Японию? Ну, давайте у вас поищем.
Вышли во двор, там были несколько сарайчиков и дощатый туалет на отшибе. В хозпостройках горели лампочки — электричество подавалось от небольшой дизельной электростанции.
Обшарили все закоулки, заглянули в сортир. Густой запах клоповки перебивал неприятное амбре человеческих отходов. Красничный похмельный сиропчик у пэвэошников явно был в ходу.
Осмотрели помещение дизельной электростанции, заглянули в ящики для угля и дров.
Ни с чем вернулись на побережье. Теплилась надежда, что Степанов и Телегин уже на борту и мы тронемся в обратный путь.
Не было ни того, ни другого. Всё. Чрезвычайное происшествие!
— Докладывай, Гребенюк, не нашли твоих бойцов, хрен их знает, куда они подевались, — сказал я мичману, — принимай ушат помоев, сам виноват. И началось. По цепочке от нашего оперативного, через оперативного дежурного Сахалинской флотилии оперативному Тихоокеанского флота пошло сообщение, что на Сахалине, у какого-то безмозглого мичмана Гребенюка с десантного катера ушли и не вернулись матросы. Флот встал на уши.
— Искать! Терещенко! С утра искать, найти и доложить! Понятно вам? — штаб флота, как растревоженный пчелиный рой жалил бедного нашего комбрига.
— Есть! Так, точно! Виноват! Так точно! С утра возобновим поиски! — отвечал командованию Терещенко.
Кое — как перекантовались на катере до утра. Трех дошкольников уложили спать в маленьком матросском кубрике, благо было место. Женщины ночевали в каюте командира и механика. Мужчины спали в сидячем положении, кто — где.
В пять утра подошел еще один десантный катер, забрал детей и женщин и ушел в Корсаков. На усиление поисков прибыл и стал на якорь базовый тральщик. С него на шлюпке высадилась группа — офицеры штаба бригады флагманский штурман Сергей Можаев, флагманский минёр Сергей Вяткин, досрочно сменённый с дежурства начальник отдела кадров Юра Новоселов.
Кроме них комбриг Терещенко прислал караул с автоматами Калашникова, УКВ-радиостанции, мегафоны, различную экипировку — ракетницы, фонари, капроновые лини, топорики, а так же продукты — тушенку, рыбные консервы и хлеб.
Поиск возобновился. Мы шли широким фронтом по вершинам сопок мыса Анива от самой его южной части, где стоял маяк, и на север, сколько можно было идти. «Идите от юга и пока не найдете» — совместил пространство и время комбриг.
Впереди шли автоматчики, потому что в зарослях низкорослого, густого бамбука водились крупные медведи. Они здесь были единовластными хозяевами. Зарубки своими когтями они делали высоко на редких деревьях. Так они метили свою территорию и никого к себе не допускали.
Юра Новосёлов прихватил с собой компас, чтобы не сбиться с пути. Заблудиться было несложно — и справа, и слева были склоны мыса и море. Ночью или в тумане можно ошибиться в направлении и выйти не на то побережье. Так потом с нами и получилось — не помог и компас, потому что там была магнитная аномалия.
Наши мегафоны подняли бы и мертвых, не то, что медведей! Но на призывы никто не отзывался. Прошли мы километров десять и в полной темноте подошли к какому-то глубокому ущелью. Откуда-то сверху текла река и падала вниз к морю пенистым водопадом.
— Тут не должно быть никакой реки, — остановился в замешательстве штурман Гранкин, — куда это мы пришли?
— Кто здесь штурман, я или ты? — ответил я ему, глядя в провал. — Давай Сусанин, выводи нас в залив Анива. Кушать хотца и баиньки уже пора.
