— Учительницу литературы пацаны в нашей школе прозвали «Пися». — рассказывал судовой врач Анатолий, атлет и красавец.
Сидели мы у него в каюте, попивали первоклассное австралийское вино, купленное в городе Сиднее и вели неспешную «травлю».
Рассказывали друг другу всякие истории: то поучительные, то забавные. Времени было много — теплоход наш работал на линии США-Австралия, переход в одну сторону занимал суток двадцать.
— Да, — продолжал Анатолий. «Писей» её называли. Была она такая полненькая, без талии, и голосок нежненький такой… Поэтому так ласково и прозвали.
А я был далеко не идеальным учеником. По-барабану была мне литература, до лампочки была математика. История и биология с анатомией кое-как шли. Да и драться приходилось частенько.
А «Пися» была у нас классным руководителем. Считала меня своей головной болью. На родительских собраниях говорила обо мне:
— Если не возьмётся за ум ваш Толик, ничего путного из него не получится!
Так что доставалось мне от родителей после каждого собрания. Да. Хлебнув вина, закусив ломтиком ананаса, Анатолий продолжал: — Закончили школу. В аттестате у меня — много трояков. Слух прошёл, что во Владивостоке в медицинский институт парней берут охотно, можно сказать, вне конкурса.
И поехал я из Благовещенска во Владивосток. В медицинский институт поступать.
Не думал, что примут. А не примут, — думал, — подамся в мореходную школу.
Кое-как сдал вступительные экзамены — приняли! Студент!
Стал ходить на лекции и понял, что медицина — это и есть моё призвание. Очень заинтересовала меня наука эта. Да ещё и Вересаева начитался. Как здорово он там отразил переживания студента-медика! Знаете, студент-медик даже в клёвой однокурснице видит не объект возможной любви, а предмет изучения с пищеварительным трактом, органами дыхания, кровообращения, скелетом и прочими составляющими.
Прошёл год. Перед каникулами нужно было пройти хоть какую-нибудь практику — хоть санитаром, хоть кем. Но обязательно в медицинском учреждении. А после отдохнуть и продолжить учёбу в институте.
Я поехал в родной свой Благовещенск. На следующее утро после приезда пошёл на рынок и встретил там «Писю»
— О! Анатолий! — неохотно и пренебрежительно поздоровалась со мной моя бывшая классная. — Ну и как ты? Определился куда-нибудь?
— Да вроде определился, — отвечал я.
Не желая продолжать разговор, «Пися» отвернулась.
На том и расстались.
Взяли меня санитаром в гинекологическое отделение горбольницы. Санитар-то санитар, но все знали, что я — студент, будущий врач, а потому показывали мне все тайны и приёмы абортмахерского искусства.
— Да-а-а! Вот насмотрелся ты там, наверное, — с завистью сказал механик Саша.
— Конечно, насмотрелся, а как же!
Одноклассниц насмотрелся, приходили подруги старшей сестры и видел я у них то, что они и сами никогда не видели, потому что заглянуть туда женщине к себе невозможно.
Однажды, выйдя в коридор, увидел я в очереди на аборт… нашу «Писю»! Мою классную руководительницу!
— Толик! — воскликнула она, увидев меня в белом халате, — ты что здесь делаешь?
— Работаю здесь. — отвечал я. Аборты вот делаю.
— А ведь говорила, говорила я, что ничего путного не получится из тебя! И кто же разрешил тебе ЭТО делать?
— Имею разрешение, отвечал я чуть ли не шёпотом, — я ж специальное ПТУ такое закончил.
— И это я должна идти к тебе на… на… операцию? — с трудом подобрала нужное слово учительница. — Нет, нет, к тебе на… на… на операцию не пойду! Выскочила «Пися» из больницы и след её простыл. Слышал, родила через несколько месяцев.
Мы посмеялись:
— Выходит, кто-то в Благовещенске своим появление на свет Божий обязан тебе?
— Выходит, так — ответил судовой врач Анатолий.
— А это ты, Петрович? Давненько не было.
Как всегда, он зашел с чёрной, затёрханной хозяйственной сумкой, из которой торчали две донки[6].
— Хворал я маленько, легкие застудил. В сорок третьем сутки в холодной воде просидел и ничего, а тут…
— Слышал я про твои ночные приключения.
— Шо, СашкО мой растриндел? Небось, лодку запретил давать? Так я без лодки порыбачу. Вон с мостика брошу доночки, бычков потаскаю.
— Никуда твои бычки не денутся, садись, рассказывай.
