Ночью наставник проснулся от сильных ударов волн и изматывающей качки. Между иллюминатором, затянутым на «барашки», и переборкой, стекала вода. В некоторых местах обшивка корпуса была настолько тонкая, что через нее просачивалась вода. На палубе каюты ее уже накопилось достаточно и она «гуляла» по палубе в такт качки. Шторм разыгрался не на шутку. Было слышно, как в салоне ездят незакрепленные стулья, хлопают не плотно закрытые двери и звенит посуда на камбузе. Лучше всего качка переносится в положении лежа с закрытыми глазами, но нужно было вставать, чтобы узнать состояние дел, в первую очередь в машинном отделении. Наставник встал и, держась то за койку, то за стол, чтобы не упасть, быстро оделся. Каюта наставника находилась в надстройке, на одном уровне со шлюпочной палубой. И, прежде, чем спуститься в машинное отделение наставник решил посмотреть, что происходит на палубе. Тяжелые металлические двери в надстройке во время шторма закрываются на задрайки, не только для того чтобы вода не попала в надстройку, но, и чтобы исключить вероятность непроизвольного открытия дверей. Сила инерции дверей такова, что при внезапном открытии во время сильной качки, может серьезно травмировать человека, и не дай бог зазеваться и не убрать руки с дверного косяка, дверь бьет с такой силой, что может обрубить пальцы.
Наставник открыл дверь и, не отпуская дверной ручки, выглянул на шлюпочную палубу. Машина была закреплена слингами за амортизаторы, слинги натягивались, в зависимости от наклона судна, то с одной, то с другой стороны. Вытягиваясь, слинги увеличивали ход машины, усиливая риск удара машины о шлюпбалки. Нужно было завести дополнительные слинги, но сделать это одному было очень трудно, а привлекать боцмана или матроса не хотелось. На судне есть неписаное правило отвечать за себя и свои заведования самостоятельно. И все-таки нужно было взять кого-нибудь для страховки, потому что выходить в такой шторм на палубу одному, категорически запрещалось. Наставник спустился в машинное отделение. Здесь качка была меньше, т. к. амплитуда раскачивания уменьшается, чем ниже мы находимся, но переносилась она хуже, потому что из-за паров солярки, еще больше тошнило, и болела голова. Вахтенный механик и моторист находились в центральном посту управления (ЦПУ). Двери в ЦПУ были закрыты, работал вентилятор, очищая воздух от паров солярки. Наставник посмотрел машинный журнал, куда каждый час записываются основные показатели работы главных и вспомогательных двигателей. Все показатели не выходили за пределы допустимых, и, все-таки, по старой доброй привычке проверять все самому, наставник одел наушники и спустился в машинное отделение. Наставник плохо переносил качку, но не хотел это показывать. Во время сильной качки, судно не только крениться то в одну, то в другую сторону, но, то резко взлетает вверх, и тогда при ходьбе сгибаются колени, то резко опускается на волне, и тогда ноги почти отрываются от палубы. Крепко держась за поручни, наставник проверил показания приборов и прислушался к звуку работающих механизмов. Поломка почти никогда не наступает мгновенно. Всегда можно определить опасность приближающейся поломки по изменению в показаниях приборов или, даже по звуку работающих механизмов, и успеть предпринять превентивные действия. Пока все работало нормально, но успокаиваться не стоило. Работа главных двигателей, обеспечивающих движение судна, зависит от многих судовых систем и неисправность даже какой-нибудь одной системы, может привести к остановке главных двигателей, а потеря управляемости судна из-за остановки двигателей может привести к катастрофе. Наставник снова поднялся в ЦПУ. Тошнило, но, стараясь не показывать свое состояние, он поговорил с механиком, хотя говорить не хотелось. Сильный шторм все члены экипажа переносят по-разному: кто лучше, кто хуже, в зависимости от вестибулярного аппарата, но у всех примерно одни симптомы — тошнота, головная боль и отсутствие аппетита. Хотя, в любом правиле, находятся исключения и на каждом судне у одного — двух человек просыпается нездоровый аппетит, так называемый жор. Если шторм затягивается на несколько дней, то, все равно приходиться спускаться на камбуз для принятия пищи, и тогда мутит уже от одного вида человека, уплетающего суп прямо из бачка.
