— Вы здесь капитаном? — в свою очередь гаркнул «Ванька». — Извольте прибыть на причал! И прихватите с собой «деда»!
Вскоре по большому трапу БАТМа стали спускаться три моряка, примерно одного возраста с Гуровым. Первым, ещё на трапе, в разговор вступил капитан «Макариуса»:
— Кто тут раскомандовался на причале? Ба! Да это сам господин Гуров! Ваня, а где форменные нашивки? Или у новых русских флотоводцев это не принято? Га-га-га!
Гуров протянул руку только «деду» — стармеху и тот нутром уловил, что надо «хвост держать по ветру».
— Здравия желаю, Иван Иваныч! С прибытием вас в родное пароходство! — выдал старший механик, чем смутил и мореманов и своего капитана. Тот раскрыл рот, чтобы что-то вставить, но его опередил Одинцов.
— Запомните, господа, на будущее! — важно сказал капраз. — Я, генеральный директор нового пароходства, Одинцов Николай Николаевич. Ваше судно переходит к нам в аренду ровно на год, а может и больше. Иван Иванович, мой первый заместитель. Для вас, он самый главный начальник, с правом формирования экипажей по своему усмотрению.
— Но, позвольте?! — возмутился капитан.
— Не позволю! — тут же отреагировал Одинцов, а строить строптивых он умел ещё со времен своей прежней службы. — Устроили тут бардель на причале! Почему нет матика под трапом! Поручни ржавые! Где название судна на трапе? А это, что такое?
Капраз показал на трубу, на которой до сих пор красовался серп и молот — атрибуты прежнего государства рабочих и крестьян.
— Вы что не любите Россию? — сурово произнес капраз с политическим подтекстом, оглядывая взглядом коршуна всех троих.
— Но ведь денег не дают, — попытался оправдаться старпом — старший помощник капитана.
— Я вас про что спрашиваю? — посуровел еще больше капраз. — А вы, что мне отвечаете? Чтоб завтра, к утру, на подъеме флага, на трубе был российский триколор! Родина требует героев, но я их не вижу, потому что несознательные тетеньки рожают непонятно что…
— Фок-грот-брамсель в левое ухо! — проорал старпом, как-будто в этом словосочетании морских терминов был ответ на все неудобные вопросы.
— Якорь в глотку! — парировал капраз.
— Мачту в зад! — продолжил словесную дуэль старпом.
— И чтоб морская болезнь высосала все твои оставшиеся мозги! — проорал Одинцов, отрывая какие-то веревки, свисающие с поручней трапа и передавая их старпому. — Сопли на трапе? Старпом…, иди работать!
— Понял! Согласен! Удаляюсь! — сдался старпом и рванул вверх по трапу, показывая всем, кто смотрел сверху судна — о кей по капразу — типа наш человек.
— Иван Иваныч! — обратился Одинцов к Гурову. — Корабль к бою и походу не готов!
— Судно…, — робко поправил Гуров.
— Вот именно! Судно к смотру не готово! Даю два дня! Через два дня, мы решим, кто тут останется рулить, и кто пойдет в море зарабатывать по нашим ставкам, которые больше, чем в пароходстве. Иван Иваныч Гуров скажет, кто из руководства пойдет на дно! Вольно! Разойдись!
Мех тут же умчался вверх по трапу, а следом и расстроенный от этого разговора капитан.
— Так их, капраз! Так их! — тихо проговорил Гуров, когда они садились в машину. — Теперь я верю, что ты всех сможешь построить.
— Мореманы, блин! — ответил капраз, удобно усаживаясь на заднее сиденье дорогого «Мерседеса» и откидывая подлокотник-бар. — Страх потеряли!
— Единственное…, — заметил Гуров, усаживаясь рядом и доставая из бара графин с коричневой жидкостью крепостью сорок градусов.
— Что единственное? — спросил Одинцов тоном, не терпящим возражений.
— У нас, в отличие от военного флота, не принято ежедневно поднимать флаг с построением экипажа.
— Будете поднимать! — безапелляционно произнес капраз.
Капитан Гуров с неким страхом глянул на капраза и понял — на этом судне будут поднимать флаг как на военном корабле…»
У военных с байками давно все в полном порядке. Я это понял, как только ступил лейтенантским ботинком на палубу большого ракетного корабля «Прозорливый» или «Прожорливый», как его называли. «Кликуху»
