— Если я начну вам рассказывать, что из себя представляет Зог, это займёт у меня целый год, — ответил он. — Но я ничего не могу сказать, все его воспринимают по-разному, а скоро вы и сами его увидите.
— Он тебе нравится? — спросила Трот.
— Если я скажу «да», мне крепко влетит, — заявил Сахо. — Мне приказано ненавидеть Зога, и я подчиняюсь приказу, ведь я — хороший слуга. Того, кто рискнёт полюбить Зога, тотчас скормят черепахам, поэтому советую вам не любить его.
— А мы и не будем, — пообещала Трот.
— Но мы заставляем господина ждать, а это тоже очень опасно, — спохватился мальчик. — Если мы не поспешим, Зог начнёт улыбаться, а это значит — быть беде.
Королева кивнула.
— Веди нас, Сахо, — сказала она. — Мы следуем за тобой.
Мальчик снова поклонился, подошёл к арке и придержал занавеси, чтобы было удобнее проплыть. За дверью оказался небольшой холл, а за ним — длинный коридор, в конце которого виднелась такая же арка с занавесками. Сахо провёл их сквозь неё, и они попали в очень хитрый лабиринт. Через каждые несколько шагов — изгибы и крутые повороты; проход был то широким, то вдруг сужался так, что даже по очереди еле-еле можно было протиснуться.
— Похоже, мы все крепче влипаем, — проворчал Капитан Билл. — Отсюда нам живыми не выпутаться.
— Нет, мы сможем выйти, — ответила Клея, плывущая рядом. — Вам, конечно, было бы трудно выбраться из такого лабиринта, но мы с королевой найдём обратную дорогу, уверяю вас. Зог не так умён, как сам о себе думает.
И всё же моряк с девочкой сочли лабиринт очень запутанным, дорожки разбегались в разные стороны, сплетались и перекрещивались, и было непонятно, как это мальчик Сахо всегда знает, куда идти. Он же не колебался ни секунды. Трот пригляделась в надежде обнаружить какие-нибудь приметы или указатели, но кругом были лишь гладкие мраморные стены, а новый поворот ничем не отличался от предыдущих.
Вдруг Сахо резко остановился. Они очутились в широком коридоре и столпились вокруг своего провожатого, потому что зашли в тупик. Впереди была сплошная стена, дорога кончилась.
— Войдите! — раздался голос совсем рядом.
— Но мы не можем! — возмутилась Трот.
— Плывите вперёд, — прошептал мальчик. — Здесь на самом деле нет стены, просто это волшебство.
— A-а, понятно, — сказала Акварина и кивнула.
Она взяла Мейру за руку и смело поплыла вперёд. За ней рука об руку двинулись Клея и Капитан Билл. И — о, чудо! — мраморная стена словно растаяла, и они оказались в такой роскошной комнате, что даже морские феи никогда не видели ничего подобного.
Комната в заколдованном замке, которую Зог называл «своим логовом» и где злой гений моря проводил почти всё время, оказалась сводчатой пещерой из чистого золота, потолок был щедро усыпан драгоценными камнями: алмазы, рубины, сапфиры и изумруды переливались и блестели сквозь кристально чистую воду. На стенах сверками ровные, отборные жемчужины. Некоторые были такие крупные, каких на суше и не видывали, словно морские жители знали, где искать самые хорошие, и прятали их так, чтобы люди не нашли.
Золотой пол был весь расписан: на картинах изображалась не только жизнь морских глубин, но и приключения людей на суше. В зале стояло несколько золотых шкафов, запертых на ключ, а рядом — столы, диваны, обитые котиковым мехом, и кресла. Кругом лежали великолепные ковры, сплетённые из морских водорослей и с безукоризненным вкусом подобранные по цвету, в углу бил воздушный фонтан.
Комната была освещена ярко, но никаких ламп видно не было.
Гости лишь мельком взглянули на эти чудеса, потому что прямо перед ними в глубоком мягком кресле восседал сам Зог — наиудивительнейшее существо в мире. Все заворожённо уставились на него, не в силах отвести взгляд, словно под воздействием волшебных чар.
У Зога было человеческое лицо, только на кончиках ушей торчали рожки, как у улитки. Такие же рожки были вместо бровей и один — на подбородке. Кроме этого, ничего неприятного или отталкивающего в его лице гости не заметили. Волосы тщательно расчёсаны и уложены, рот и нос — не очень правильной формы, но вполне симпатичные.
Только глаза выдавали истинную натуру Зога и вселяли ужас в окружающих. Они поблёскивали, как красноватые тлеющие угольки, и излучали такую лютую ненависть, что долго выдержать этот взгляд было невозможно. Наверное, Зог знал об этом, потому что часто опускал длинные ресницы, скрывавшие свирепый блеск горящих глаз.
Ноги у Зога были вроде бы совершенно нормальные, но кончались копытами, подкованными золотом. Тело — бесформенное, облачённое в расшитые одежды, а сверху надета золотая мантия, ниспадавшая пышными складками на пол. Мантия эта явно служила для того, чтобы скрыть тело волшебника от посторонних взглядов, и всё же Трот заметила, что одежды Зога шевелятся и подрагивают, словно то, что таится под ними, не может оставаться в покое.
