– Найти, непременно найти, – шептал Паркер, – всех найти, они тут плавают. Они хорошо умеют плавать… Мы всех спасём, – говорил он вслух. – Не так ли, Юз?
Юз молчал.
– Да, да, – отвечал сам себе капитан.
И он крутил, то увеличивая ход, то вдруг останавливая машину. Так длилось около часа.
– На курс, – вполголоса сказал Юз, подойдя к рулевому, и дал полный ход машине.
«Мэри» пошла опять своей дорогой на юг.
– Ведь за три сажени показались огни, Юз, не правда ли? – сказал Паркер.
– Не знаю, капитан… – ответил помощник, не повернув головы.
Паркер ушёл в каюту.
Теперь он думал: «Там остались в море люди… их спасут. Ну, может быть, одного… он расскажет… а если все утонули, парусника не так скоро хватятся».
Он старался себя успокоить, вспоминая рассказы товарищей моряков, какие он слышал. Как-то все выходили с победой, и было даже весело и смешно. Он попробовал весело подумать, но случайно увидал своё лицо в зеркале, и ему стало страшно. Ему показалось, что теперь не он ведёт пароход, а Юз везёт его, Паркера, туда, в Константинополь. Ему казалось, что самое главное – вырваться из этого проклятого Чёрного моря. Прошмыгнуть через Босфор, чтобы не узнали. Проклятый серый цвет – все пароходы чёрные. Если б чёрный!.. Ему хотелось сейчас же вскочить и замазать этот предательский серый цвет.
Вдруг Паркер встал, вышел и быстро прошёл в штурманскую рубку, где лежали морские карты. Через пять минут он подошёл к Юзу и сказал:
– Ложитесь на курс норд-вест восемьдесят семь градусов.
«Мэри» круто повернула вправо.
Когда Паркер ушёл, Юз глянул в карту: они шли к устью Дуная.
Русский пассажирский пароход возвращался из александрийского рейса. Не прекращавшийся всю ночь сильный восточный ветер развёл большую зыбь. Низкие тучи неслись над морем. Насилу рассвело. Продрогший вахтенный штурман кутался в пальто и время от времени посматривал в бинокль, отыскивая Федонисский маяк[4], и ждал смены.
– Маяка ещё не видать, – сказал он пришедшему товарищу, – а вот там веха какая-то.
– Никакой тут не должно быть.
– Посмотрите. – И он передал бинокль.
– Да, да, – сказал тот, посмотрев. – Да стойте, на ней что-то… Это мачта, право, мачта.
Доложили капитану, и вот пароход, уклонившись от пути, пошёл к этой торчавшей из воды мачте. Скоро вся команда узнала, что идут к какой-то мачте, и все высыпали на палубу.
– Побей меня Господь, на ней человек, чтоб я пропал! – кричал какой-то матрос.
Но с мостика в бинокль давно уже различили человека и теперь приказали спустить шлюпку. Это трудно было сделать при таком волнении, и шлюпку чуть не разбило о борт парохода. Но всем наперерыв хотелось поскорее подать помощь и узнать, в чём дело. Даже бледные от морской болезни пассажиры вылезли на палубу и ожили. Пароход стоял совсем близко, и всем уже ясно было видно, что на салинге торчавшей из воды мачты стоял мальчик.
Все напряжённо следили за нырявшей в зыби шлюпкой. Подойти к мачте так, чтоб кому-нибудь перелезть на неё, нельзя было, а мальчик вниз не спускался: видно было, как кричали со шлюпки и махали руками.
– Умер, умер! – говорили пассажиры. – Застыл, бедняга.
Но мальчик вдруг зашевелился. Он, видимо, с трудом двигал руками, распутывая верёвку вокруг своего тела. Потом он зашатался и плюхнулся в воду около самой шлюпки, едва не ударившись о борт. Его подхватили.
Федька был почти без чувств; с трудом удалось вырвать у него несколько слов: «Ночью… серый… нашу «Марию»… с ходу в бок…» Он скоро впал в беспамятство и бессвязно бредил. Но моряки уже знали, что случилось, и в тот же день из порта полетели телеграммы: нетрудно было установить, какой серый пароход мог оказаться в этом месте в ту ночь.
Дней через пять после крушения «Марии» чёрный английский пароход пришёл в Константинополь и стал на якоре в проливе. Штурман отправился на шлюпке предъявить свои бумаги портовым властям. Через час к пароходу пришла с берега шлюпка с английским флагом.
– Я британский консул, – сказал вахтенному матросу высадившийся джентльмен, – проводите меня к капитану.
Капитан встал, когда в дверях каюты появился гость.
– Я здешний консул. Могу с вами переговорить? Вы капитан Артур Паркер, не так ли?
– Да, сэр…
Капитан покраснел и нахмурился. Он волновался и забыл пригласить гостя сесть.
– Откуда вы идёте? – спросил консул.
– Мои бумаги на берегу.
– Мне их не надо, я верю слову англичанина.
– Из… Галаца, сэр.
– Но вы шли из России? – спросил консул. – У вас был груз для Галаца?
– Ремонт, – сказал Паркер. Он с трудом переводил дух, и консулу жалко было смотреть, как волновался этот человек. – Маленький… ремонт, сэр… в доке.
– И там красились? – спросил консул.
Паркер молчал.
Консул достал из бумажника телеграмму и молча подал её Паркеру. Паркер развернул бумажку. Глаза его бегали по буквам, он не мог ничего прочесть, но видел, что это то, то самое, чего он так боялся. Он уронил руку с телеграммой на стол, смотрел на консула и молчал.
– Может быть, вы отправитесь со мной в консульство, капитан? Вы успокоитесь и объяснитесь, – сказал наконец консул.
