29 января 1967 года «Джипси-Мот-IV» покинула гостеприимный Сидней. Предстоял долгий путь через Тихий и Атлантический океаны. Чичестеру казалось, что самым опасным участком маршрута будет район мыса Горн. Но он ошибался. Опасности поджидали его уже в самом начале пути. К вечеру посвежел ветер и поднялось волнение. Это шторм, бушевавший у берегов Южного Уэльса, предъявлял свою визитную карточку. Весь следующий день «Джипси-Мот-IV» шла на восток под штормовым кливером, делая не более пяти узлов. А под вечер пришлось спустить все паруса. Темные, мрачные тучи нависли над Тасмановым морем. «Сущий ад вокруг меня. Теперь я знаю по крайней мере, как он выглядит», — записал Чичестер. Волны бросали «Джипси-Мот-IV» как щепку. Около полуночи гигантский вал настиг яхту, и она вознеслась на гребне, словно всадник на вздыбленном коне; при этом «Джипси-Мот-IV» резко накренилась, но затем выпрямилась.
Впоследствии, когда океан чуть утих, Чичестер определил, что угол крена яхты должен был быть не менее сорока градусов ниже горизонта, иначе бутылки в носовом помещении не выпали бы из своих гнезд. Во время крена открылся кормовой люк и порядочная порция воды вплеснулась в кормовое помещение, где хранились припасы. «Когда я, цепляясь за ванты, добрался до кормового помещения, то ужаснулся картине разгрома. Содержимое семи контейнеров с крупой, мукой, концентратами высыпалось и смешалось с морской водой. В такт качке перекатывались бутылки и консервные банки. Мне удалось откачать воду и спасти кое-что из продуктов. Самое комичное, что разбилось всего два или три хрупких куриных яйца из пятнадцати дюжин, находившихся в том же помещении…»
С палубы смыло несколько канатов, запасной парус и ручки от парусных лебедок.
В газетах много писалось о тяжелом ранении Чичестера. К счастью, слухи были сильно преувеличены. Хотя действительно во время сильного крена яхты Чичестер, ударившись обо что-то, разбил губу.
Шторм в Тасмановом море увлек «Джипси-Мот-IV» в северо-восточном направлении, и мореплавателю, чтобы не терять времени, пришлось обойти Новую Зеландию с севера, а не с юга, как он предполагал в начале пути.
19 февраля «Джипси-Мот-IV» вошла в «ревущие сороковые» широты. «Я провел тяжелый беспокойный день, — радировал Чичестер 20 февраля, — легкие встречные ветры задерживали мое продвижение и заставили беспрестанно маневрировать парусами, хотя скорее стремился выйти из этого района, где на карте 1960 года отмечено, что здесь видели буруны…» Нетрудно понять одиночного мореплавателя, плывущего в районе с крайне опасными подводными рифами и к тому же не очень-то уверенного в своих координатах. Как на грех, несколько дней солнце было закрыто густой пеленой облаков, и приходилось идти по счислению. Кто пришел бы быстро ему на помощь в бескрайнем пустынном океане?
Около месяца еще потребовалось Чичестеру, чтобы пересечь Тихий океан. 19 марта яхта вплотную подошла к району мыса Горн.
После штурма мыса Горн, когда яхта уже шла в Атлантике, у Фрэнсиса Чичестера начался последний этап кругосветного плавания. Вечером 31 марта он оставил за кормой «ревущие сороковые» широты. Каждый день и каждая пройденная миля сокращали путь до Плимута. «Мне бы радоваться, — радировал моряк, — но тут же одолевают мысли, что еще всякое может произойти на протяжении оставшихся пяти тысяч миль…»
Опасения оказались напрасными. В конце апреля смельчак пересек экватор и вернулся в северное полушарие.
Радиосвязь с «Джипси-Мот-IV», за исключением отдельных случаев, когда мешали плохие атмосферные условия, была надежной. Однако огромное расстояние давало себя знать. Как-то состоялся забавный разговор между Чичестером и береговой радиостанцией. На вопрос, есть ли у него время испечь булочки, Чичестер ответил, что нет, кости он не поломал. Оказывается, из-за слабой слышимости ему показалось, что его спрашивают именно об этом (по-английски испечь булочки и сломать кости звучит соответственно как бейк банз и брейк боунз).
У тропика Рака кончились фрукты — апельсины и грейпфруты, а лука и картофеля должно хватить до Плимута. Несмотря на сырость, они в хорошем состоянии. А вот сыры не выдержали, и Чичестер, так же как когда-то герой рассказа Джерома К. Джерома, постарался отделаться от него. Правда, некоторое время Чичестеру казалось, что зловонный ящик с сыром вот-вот настигнет идущую под парусами яхту.
В мае Чичестер вступил в субтропические штилевые широты. Паруса бессильно обвисли. Не было ни малейшего дуновения ветра. Мореплавателя не радовала великолепная погода. Ведь это одновременно и отсутствие ветра.
«Только 509 миль прошел за последние семь дней, — радировал Чичестер 14 мая, — а перед этим за неделю преодолел 1244 мили…» С тоской смотрел мореплаватель на неподвижные синие воды с вкраплениями обрывков саргассовых водорослей, которые, казалось, приплыли для того, чтобы умереть, в этот тихий безжизненный край близ Азорских островов. До Англии оставалось около двух тысяч миль, но они казались непреодолимыми.
