Его дед! Конечно, от него скрыли, как он погиб. Но нет, это невозможно! Начнем с того, что дед никогда так не одевался, да и усы у него были совсем другие. И он не позволил бы себе столь нелепого жеста. Дед всегда держался очень спокойно. Характер у него был нелегкий, очень нелегкий. Любой в его присутствии присмирел бы. Но когда дед приходил в ярость, он лишь сжимал кулаки. Мэнги до сих пор помнил некоторые сцены, происходившие между отцом и дедом. Именно после одной из таких ссор отец и решил уехать. Мэнги поднял глаза. Может быть, этим жестом дед теперь его прогоняет с острова? Он почувствовал себя виноватым, совсем как раньше, когда дед, пристально глядя на него голубыми глазами, взгляд которых было невозможно выдержать, говорил: «Ты опять совершил глупость!» И, как тогда, покраснев, Мэнги едва не ответил: «Да, дедушка». Он отвернулся от памятника. Ему не следует быть таким впечатлительным, как подросток. Старик не испортит ему радости возвращения. Но тревожное чувство уже поселилось в душе Мэнги. Возможно, из-за этого перста, указующего на материк... «Уходи... Тебе здесь больше не место...» Просто смешно. Мэнги направился прямо к гостинице. Взявшись за ручку, он оглянулся и, бросив взгляд на предка, беспрекословного в своем последнем гневе, пожал плечами и вошел. Там никого не было.
— Что вы желаете? — раздался голос из подпола.
Тут Мэнги заметил лесенку с выбитыми ступеньками, которая вела в подвал. Появилась голова женщины в чепце. Она смахивала в нем на мужчину. Женщина медленно поднялась и закрыла люк.
— В чем дело?
Она с подозрением оглядела его с ног до головы, и Мэнги испугался, что его сейчас спровадят, вытолкнут на площадь, куда опускалась ночь.
— Я Жоэль Мэнги, — объяснил он. — Внук старого Жильдаса. Я вернулся.
Должно быть, он действительно походил на привидение, потому что женщина теперь глядела на него со страхом. Она крикнула:
— Огюст! Эй! Поди сюда на минутку!
Мужчина неопределенного возраста, одетый в толстый свитер, показался в дальнем конце комнаты.
— Догадайся, кто к нам приехал! Сын Мэнги.
Мужчина внезапно ускорил шаг. Он сильно хромал. Он всматривался в лицо Мэнги.
— Я могу показать вам документы, — сказал Мэнги.
Он вручил им удостоверение личности, паспорт. Они оба покачали головами.
— Вот оно что, — пробормотал мужчина.
— Мне захотелось снова увидеть этот край, — объяснил Мэнги, желая вызвать хоть немного сочувствия. — Вы знаете, как бывает... Колесишь по свету, думаешь, что все забыто... и однажды... Не мог бы я у вас переночевать, господин Миньо?
— Я не Миньо, — ответил мужчина. — Миньо умер пять лет назад. Садитесь... Меня зовут Ле Метейе... Я занялся этим делом после того несчастного случая.
И он повернулся к жене:
— Принеси-ка нам кувшинчик... Так, значит, вы Мэнги... Чудесно... А дядюшка ваш уже знает, что вы приехали?
— Так дядя еще жив?
— Конечно... Фердинанд... Тот самый, которого называют канадцем.
— Я его совсем не помню. Я немного помню другого дядю, Гийома... Тем не менее не уверен, что узнал бы его.
— Можете не волноваться, — сказал хозяин. — Он умер. Внезапно... От сердечного приступа.
Хозяйка поставила перед ними кружки. Хозяин наполнил их сидром.
— За ваше здоровье. Держу пари, такого сидра вам не часто доводилось отведать... А чем вы занимались там, на материке?
Мэнги кивнул в сторону саксофона.
— Я был музыкантом.
— На жизнь хватает?
— Не слишком, — признался Мэнги.
— Здесь-то нам не до музыки! — заметила женщина. — На нее у нас попросту нет времени.
— Да и уж какие там танцы с нашим священником! — поддакнул хозяин. — Вы знаете его?.. Галло?.. Он уже был здесь, когда вы уехали?
— Мы с отцом уехали в 45-м, — сказал Мэнги.
— Тогда, конечно, нет. Галло поселился здесь в 47-м. Но он из местных. Вы знаете семью Галло?
— Я был тогда еще слишком мал и почти все забыл.
— А что стало с вашим отцом?
— Он умер, — ответил Мэнги.
Он не осмелился добавить: умер в больнице. Как нищий. Отец таскал своего сына из города в город, из одной подозрительной гостиницы в другую. Это стало тайной Мэнги. Первой тайной. Второй тайны он стыдился еще больше. Многие из предков Мэнги пили, так что сам он был вынужден воздерживаться от алкоголя. Стакан вина — и он совершенно пьянел. Можно подумать, что еще при рождении его кровь уже содержала несколько капель мюскаде[8]. Это было нечто вроде физического дефекта, как зоб или заячья губа. И поскольку никто об этом не знал, его всегда пытались заставить выпить. Все кругом пили, и его воздержание быстро вызывало раздражение. Пьянея, Мэнги мрачнел, становился необузданным. Он плакал, лез в драку, вел себя как сумасшедший. Поэтому Мэнги и отказывался от любой выпивки. Даже от некрепкого сидра у него закружилась голова.
— Вы надолго приехали? — спросил хозяин.
— Не знаю. Это зависит от многих обстоятельств.
— Здесь, — заметила женщина, — вы не найдете работы. На стройке требуются только специалисты.
— На какой стройке?
